Чтение онлайн

Судья Дулинг принял сторону защиты, сказав, что домашние адреса свидетелей, включая и агентов ФБР вместе с Туоми, будут представлены Бродски и супругам Соколовым, если они изъявят желание ознакомиться с ними.

– Противники ФБР дорого бы дали за то, чтобы получить все эти данные, – заметил Пол Ц. Винсент из министерства юстиции, который прибыл из Вашингтона, чтобы помогать Джозефу П. Хьюи из Бруклина представлять обвинение.

Затем судья Дулинг обратился к Винсенту:

– Если вы уверите меня в том, что эти материалы могут угрожать жизни людей или безопасности Соединенных Штатов, я не дам согласия на оглашение адресов.

– Я не могу выступить с таким заявлением, – ответил Винсент, – это всего лишь предположение.

– Ответчики, – объявил судья, – в соответствии с законом 1795 года имеют право ознакомиться со списком постоянного местожительства свидетелей.

Защита попыталась дискредитировать обвинительное заключение, составленное год и три месяца назад, но суд не принял во внимание соображения защиты. Процесс пошел своим чередом. Дожидались очереди быть вызванными в зал триста потенциальных присяжных. Через три дня их состав, включая и запасной, был сформирован. Утром 2 октября им предстояло принести присягу и выслушать предварительные выступления защиты и обвинения.

Присяжные были приведены к присяге, но выступления сторон не последовало. Вместо них, ко всеобщему удивлению, был объявлен перерыв. Когда суд снова собрался в три десять дня, поднялся Хьюи и с предельно обескураженным видом обратился к председательствующему:

– Ваша честь, я получил указание от генерального прокурора (в отсутствие Роберта Ф. Кеннеди, который ушел с поста, чтобы успешно провести кампанию по выборам в сенат Нью-Йорка, обязанности генерального прокурора выполнял Николас де Б. Катценбах), что в интересах национальной безопасности он не будет представлять никаких доказательств, касающихся шестого и седьмого пунктов обвинения. Правительство тоже не считает нужным выступать с какими-либо заявлениями, дабы не дать повода к отставке…

Соколов, изменив своей подчеркнутой сдержанности, вскочил, не в силах скрыть радости, и сжал руку жены. Джой Энн беззвучно заплакала.

– Остается лишь один пункт, который устанавливает связь ответчиков с заговором, – продолжил Хьюи. – Правительство считает возможным снять с ответчиков и это обвинение.

Изменение хода процесса было столь неожиданно, что и зрители, и присяжные испытали потрясение.

В обращении к присяжным перед тем, как распустить суд, судья Дулинг не смог скрыть своих эмоций.

– Первыми чувствами, которые все мы испытали при этом известии, были удивление и недоумение, ощущение мистификации и тщетности наших усилий во время недели совместной работы, – торжественно сказал он, при этом на лице его не было и тени улыбки, которая так часто мелькала на его губах в первые дни процесса. – Однако ни мне, ни вам не дано знать, с какими сложностями пришлось столкнуться нашему правительству и с какой мерой ответственности оно к ним подошло.

Судья Дулинг объяснил, что дело не может рассматриваться, потому что ответчики имеют право на открытое публичное слушание – открытое во всех смыслах.

– Приходится сделать вывод, что интересы нашей национальной безопасности предполагают такой исход. Лучше не проводить никакого процесса, чем устраивать секретное судилище с неопределенными обвинениями, без свидетелей. Мы должны испытывать гордость перед духовным величием, которое отказывается хоть на йоту отступить от принципов справедливости. Мы можем испытывать гордость, что нам довелось стать свидетелями столь достойного поступка конституционно избранного правительства. Именно такое правительство и достойны иметь свободные люди.

И с этими словами он распустил суд.

У дверей ответчиков встретили агенты Службы иммиграции и натурализации и предъявили им ордер на арест как «нежелательным иностранцам». Те не удивились и, когда их после краткого мгновения свободы снова отправляли в тюрьму, внешне оставались совершенно спокойными. Наряд доставил их по адресу: 20, Западный Бродвей в Манхэттене, где состоялось слушание их дела директором районного отделения иммиграционной службы Питером Эсперди.

Тот отправил Соколова в федеральную тюрьму предварительного заключения, а его жену – в гражданскую тюрьму, где им предстояло ждать депортации.

Слушание состоялось, и Соколов и его жена выразили желание быть депортированными в Чехословакию. Чехословацкое правительство через своего представителя в Вашингтоне гарантировало им прием. В ночь на 15 октября 1963 года Александр Соколов, он же Роберт Кейстутис Балч, и его жена Джой Энн Соколова, она же Джой Энн Балч, урожденная Джой Энн Гарбер, покинули Нью-Йорк на борту рейса «Эйр Индиа».

ФБР не сомневалось в том, что Соколовы вернутся в Советский Союз, где их примут с распростертыми объятиями.

Соколовы, уличенные в шпионской деятельности, были «нелегалами»: они были преданы своей профессии и хранили верность своей стране. Нет сомнений, что в СССР нашли достойное применение их талантам.

Агенты ФБР ежились под холодным октябрьским дождичком. Струйки текли по шее, проникая под насквозь промокшие воротнички рубашек. В мрачной темноте осеннего вечера оставалось лишь молча проклинать всех шпионов на свете. Только полный идиот может выйти из дому в такую ночь. Содрогаясь от пронизывающего холода непроглядной ночи, агенты прижимались к блестящим от дождя деревьям, служившим им прикрытием.

Прячась за стволами кленов, окаймлявших автостоянку рядом со старым каменным зданием железнодорожной станции в Энглвуде, они могли утешаться лишь одной мыслью, от которой становилось как-то легче. Они знали, что русский шпион, стоящий за деревом всего в пятидесяти шагах, тоже промок до нитки. И если ловушка захлопнется, – а ее готовили полтора года, – они успеют добраться домой еще до того, как скоротечное воспаление легких сделает их обожаемых жен безутешными вдовами.

Агенты были в полной боевой готовности. Теперь все зависело от алчности Джона Вильяма Бутенко.