Чтение онлайн

— Значит, твой надутый Уолш попросту сдал меня КГБ? — я подхватила сковороду и опустила ее на деревянную подставку в центре стола. — Или собирается сдать?

— Только собирается! — Юджин, расставивший к этому моменту тарелки, разделил яичницу точно пополам и разложил дымящиеся куски по тарелкам. — Но не надолго. Уолш, милая, вдруг загорелся желанием во что бы то ни стало увидеть тебя в Штатах… Впрочем, зачем нам забегать вперед, Вэл? Давай сначала выберемся из Праги, а уж потом…

— О каком «потом» ты говоришь, милый? — мое изумление было совершенно искренним. — Мы улетим к тебе — и гори оно все синим пламенем!

— Нет, Вэл… — он положил вилку и погладил меня по руке. — Если ты улетишь и обмен не состоится, они убьют одного парня.

— Я его знаю?

— Да.

— Это Витяня?

— Нет. Но и он немало сделал для тебя.

— Вшола…

— Мне ни о чем не говорит это имя.

— Неважно… — я вдруг почувствовала, что вся покрываюсь потом. — Стало быть, ты предлагаешь обсудить первоочередные проблемы?

— Да.

— И поэтому ты в Праге?

— Да.

— Ты сам этого хотел?

— Естественно.

— И твое начальство согласилось?

— Мало того, само предложило.

— Мне это не нравится, Юджин.

— Что «это», дорогая?

— Я бы предпочла, чтобы из Праги меня вытащил кто-то другой, а ты бы встретил меня в Штатах.

— М-м-м, очень вкусно, Вэл! — Юджин с нескрываемым вожделением смотрел на кусок яичницы на моей тарелке, к которому я даже не прикоснулась.

— Ешь, милый, я все равно не смогу.

— Ты делишься со мной последним куском! — он ловко поддел яичницу вилкой и переложил к себе. — Вот и говори после этого плохо о коммунистах.

— Я уже не коммунистка. Я сочувствующая. Их классовым врагам.

— Потому-то они тебя и ищут, — промычал Юджин жуя.

— Вовсе не потому. И ты, кстати, это знаешь. Странно как-то получается… Почему меня ищет Пожиратель Южных Фруктов, я еще как-то понять могу, хоть и не до конца. Но с чего это такая забота обо мне со стороны твоего начальства, милый?

— Ну-ну? — Юджин подпер подбородок ладонью и с нескрываемым интересом уставился на меня. — Продолжай, дорогая. Мне кажется, именно с таких вот рассуждений у тебя и начались серьезные неприятности…

— Ты мне угрожаешь, дорогой? После того как я накормила тебя лучшей в мире яичницей со сносным заменителем бекона?

— Я слушаю тебя, Вэл.

Он весь как-то подобрался, посерьезнел, словно распахнутая до этой минуты раковина его доброты и обаяния резко захлопнулась прямо у моего носа в предчувствии смертельной опасности.

— С корабля меня вытащили израильтяне. Потом эстафету перехватил Мишин, впоследствии передавший меня еще одному типу. В результате я оказалась в монастыре. Возможно, я ошибаюсь, но у меня такое ощущение, что все это делалось с ведома твоих боссов.

— Откуда такая вера в Соединенные Штаты?

— Но делалось все ж таки чужими руками.

— Кажется, я начинаю понимать Андропова.

— Я не права, Юджин?

— Я этого не сказал.

— Следовательно, по каким-то причинам ЦРУ меня негласно опекало. Обрати внимание, Юджин, не-глас-но. То есть не афишируя свою заинтересованность в судьбе некоей В. Мальцевой. В итоге Вшола оказался на Лубянке, где, вполне возможно, находятся уже и Мишин с монтером… И если бы сейчас, в этой машине с цифрами 136, оказался один из тех, кто уже вытаскивал меня, я была бы спокойна. Или, скажем так, относительно спокойна. Но тут появляешься ты…

— И? — лицо Юджина каменело на глазах.

— И я спрашиваю себя: почему? Что случилось? Ты — кадровый офицер ЦРУ. Причем, насколько я помню, специализирующийся по Латинской Америке. Почему, в таком случае, они посылают в Прагу именно тебя? Прага ведь не Буэнос-Айрес или какой-нибудь там Парагвай, верно?

— Уолшу хорошо известны наши отношения.

— Не в этом дело, милый, как ты не понимаешь?! Они сами вступили в игру. И именно потому, что знают о наших, как ты выразился, отношениях, посылают в самое пекло тебя. Для пущей верности. Ибо понимают, что ты сделаешь больше, чем кто-либо другой. Что же случилось, Юджин? Для чего я им понадобилась? Так понадобилась, что они готовы рисковать жизнью довольно ценного, как я понимаю, сотрудника?

— Тебя это тревожит?

— Не хитри, милый. Тебя это тревожит не меньше.

— Допустим…

— Ну хорошо, все будет так, как мы планируем. Ты вывезешь меня из Праги, затем меня обменяют на Вшолу, а потом каким-то чудом вернут обратно. Предположим самое невероятное: вернут не в гробу, а живой и здоровой. Что дальше?

— Мы улетим в Штаты, — тихо ответил Юджин.

— А где гарантия, Юджин, что, оказавшись в Штатах, мы — теперь уже вместе — не попадем в еще более скверную ситуацию?

— Довольно! — он с шумом отодвинул от себя тарелку и встал. — Допустим, все так, как ты говоришь, милая. Допустим также, что и меня тревожат эти вопросы. Но что ты предлагаешь, Вэл? — он протянул мне сигареты. — Не выбираться из Праги? Анализировать наши мрачные перспективы в подвалах Лубянки? Или изменить внешность, принять чехословацкое подданство и пойти работать на завод «Шкода» сменными технологами по качеству резины?..

— Ты разозлился? — я взяла его руку и приложила к своей щеке.

— Нет.

— Тяжело общаться с умной женщиной?

— Да.

— Тебе было бы легче, будь я дурой?

— Сейчас — да.

— Ты знаешь, как мы выберемся из Праги?

— Да, есть план.

— Хороший план?

— С определенной долей риска.

— И ты мне о нем ничего не расскажешь?

— Не сейчас.

— Хоть скажи, в виде чего меня будут транспортировать на сей раз? В гробу, загримированную под покойницу? В виде замороженной коровьей туши для голодающих республики Чад? Или в качестве расчлененной девушки Кио?