Кикимора

Чердак был натуральным бомжатником: мусор, пылища, да и вонь ещё та.

Я поспешила к окну воздуха глотнуть и выглянула наружу.

– Лада, ты его видишь? – послышался из динамика искажённый помехами голос Марецкого.

– Нет, не вижу. Куда смотреть-то?

– Справа крыша блестящая.

– Ну?

– Выход на крышу видишь? Теперь ещё правее смотри, там ящик железный… ну, короб такой здоровый. И за ним…

Мне пришлось высунуться из развороченного оконного проёма. В самом деле, из-за железного ящика торчала замызганная кроссовка. Конечно, Лёха Марецкий со своей оптикой запросто это разглядел с крыши дома напротив.

– Ну да, увидела. Я иду тогда?

Динамик взорвался оглушительным хрипом. Я поморщилась и вытянула руку, отводя рацию подальше от себя.

– … пока мы не подойдём! – проорала рация конец фразы.

– Пока вы подойдёте, – ответила я. – Он и вниз сиганёт.

– Ну… будем надеяться…

– Как в прошлый раз?

– Ладка, не смей без прикрытия! – жёстко приказал Лёха. – Он в любом случае того не стоит.

– А вдруг стоит? Ладно, не ори. Я быстренько и аккуратненько.

– Ладка, я тебя убью! И начальству на тебя накапаю!

Я надула щёки и медленно выдохнула. Я и сама вечно за всех трясусь, особенно, когда не знаю точно, что именно происходит, но тут-то что тянуть? Что может мне сделать обессилевший, загнанный в угол пацан?

Я чуть-чуть сдвинула колёсико тюнера в сторону и сказала в микрофон:

– Что-что?.. Лёша, помехи сильные, не слышу ничего.

Рация в ответ зашипела, только что не расплевалась.

– Не слышу тебя!.. Подбегайте, короче, а я пока пойду его займу чем-нибудь.

Я сунула шипящую рацию в держатель на предплечье и вылезла через окно на крышу.

Сначала под ногами были ржавые листы кровли, мои ботинки почти не скользили, и до стыка с соседним домом я добралась быстро и просто. А потом пришлось чуть ли не ползти по блестящей новёхонькой крыше, и как я ни старалась, сделать это тихо у меня не вышло.

Парень меня, конечно же, услышал. Кроссовка скрылась за ящиком. Я сразу же замерла и прислушалась. Ни шагов, ни стука, ни других звуков. Значит, не убегает, по крайней мере, пока.

По блестящему скату я съехала на пятой точке и присела по другую сторону железного ящика.

– Эй, ты там? – окликнула я наугад.

Он не ответил.

– Не бойся, я тебя не трону. Давай поговорим.

Ответа не было. Ничего удивительного. Возможно, что он даже меня не понимает, а может и вовсе уже не слышит.

– Я сейчас за ящик зайду, хорошо? Ты не дёргайся, всё нормально будет.

Я выпрямилась и сделала несколько коротких шажков, обходя здоровый металлический короб кругом. Я была готова к любому развитию событий. Парень мог сидеть, как вкопанный, мог кинуться наутёк – если, конечно, было, куда. А мог и напасть. Тут до последнего неясно, что тебя ждёт.

Он напал. Ну, попытался хотя бы: выскочил на меня, толкнул обеими руками в плечи. Но он был уже слишком слаб. Будь он покрепче, запросто сбил бы меня с ног. Но я резко подалась в его сторону, и он отлетел назад, как мячик, и рухнул на блестящую сталь с грохотом.

– Ну-ну, хватит! Ни к чему это тебе сейчас, – сказала я осторожно. – Хватит.

Он подобрался, обхватил колени, низко склонил голову в капюшоне.

Я присела на корточки в паре метров от него.

– Эй, ты как?

Он ещё больше съёжился.

– Посмотри-ка на меня!

Парень шевельнулся, медленно поднял голову. Из глубокой норы капюшона на меня взглянули воспалённые, почти безумные глаза.

– Совсем плохо, да? – уточнила я, чисто для того, чтобы хоть что-то сказать. Ответ был мне не нужен, и так всё ясно.

– Отойди от меня, – еле слышно проговорил он.

– А я и не подхожу, – я села прямо там, где была. – Видишь, не подхожу… Ты скажи, давно не спал?

Беднягу аж затрясло.

– Не бойся ты, всё нормально будет. Боишься, назад вернём? Не бойся, в другое место поедем. В хорошее место, тебе понравится… Так ты давно не спал?

Он кивнул.

– Когда последний раз?

– Да никогда… – прошептал парень. Дрожь била его всё сильнее. – Не помню уже, когда…

– Они тебя кололи, что ли?! – догадалась я. – Вот уроды!

Парень то ли всхлипнул, то ли вздохнул.

– Знаешь, на твоём месте я бы плюнула на всё и уснула. Прямо здесь и прямо сейчас.

Он запрокинул голову, и капюшон свалился.

Совсем пацанёнок, лет шестнадцать-семнадцать, с каким-то невнятным пушком вокруг губ, бледный, как мел, и глаза полумёртвые.

– Правда-правда, – кивнула я. – Спи. Засыпай, а я с тобой посижу, чтобы никто не трогал.

Парень облизнул сухие губы, судорожно сглотнул и снова опустил голову.

За моей спиной по крыше застучали торопливые тяжёлые шаги.

Парень вздрогнул и попытался подняться на ноги.

– Сиди! – приказала я. – Никто тебя не тронет, я обещаю!

Ребята уже были совсем близко.

Не оборачиваясь, я вскинула руку:

– Стойте! Не подходите, я сама! Стойте там!

Они остановились.

Я чуть двинулась вперёд. Парень отпрянул и вжался в покатую стенку позади себя. Ну, ему хотя бы бежать некуда, уже хорошо. А если он ещё и будет умничкой, может быть, и без применения силы обойдёмся.

– Лад, не мучайся, – проговорил Алексей. – Давай, тут дел на две секунды…

– Ты торопишься?

Лёха нетерпеливо фыркнул, но промолчал.

– Слушай, – обратилась я к парню. – Там, откуда ты сбежал, плохо было. Как думаешь, может быть где-то ещё хуже?

Он покосился на меня и неопределённо передёрнул плечами. Что ж, вопросы понимает, реагирует, эмоции вполне адекватные. Но всё может измениться за пару минут до неузнаваемости.