Кикимора
Шрифт:
Слово «одеялко» Корышев произнёс с насмешкой. С мягкой, но всё-таки насмешкой.
– Я тогда не знала, что ты мне солгал.
Корышев пошевелился, подёргал затёкшими плечами.
– Послушай меня, Лада, – сказал он спокойно. – Если мы сейчас дождёмся возвращения дружинников, это ничего не даст. Они могут отвезти меня к вам на Черняховского и сунуть в камеру. Могут наколоть меня ментолином и дождаться, пока я сдохну от нескольких инсультов подряд. Могут придумать мне ещё какую-нибудь пытку. Это бесполезно, потому что они услышат только «я ничего не знаю». Но…
Он выгнулся, покрутил головой, покачался из стороны в сторону.
– Что «но»?!
– Но, если мы с тобой договоримся, – произнёс Корышев и посмотрел мне в глаза. – Если обойдёмся без славных дружинников… То, возможно, ты получишь то, что тебе нужно.
Я знаю, что считается, будто первое впечатление о человеке, самое первое, на уровне инстинкта – самое верное. Но Корышев произвёл на меня уже не одно первое впечатление, будто бы я не одного человека повстречала, а нескольких. Сначала я увидела нелюдима, у которого проблемы с родственниками. Потом гордого упрямого хама. Сегодня утром это был вежливый, радушный парень, в чём-то даже очаровательный. Позже – мужественный человек, вынесший физические страдания и не потерявший достоинства. А теперь это был самый настоящий манипулятор, хитрый и знающий себе цену.
– Ты просто пытаешься меня заболтать, чтобы я тебя освободила. Не выйдет.
Он покачал головой и ничего не ответил.
– Ты знаешь, где Макс?
– Допустим, знаю.
Я бросилась к Корышеву, вцепилась ему в плечи:
– Он жив?!
– Должен быть, – сказал Корышев задумчиво. – Не вижу причин, с чего бы ему умереть так быстро. А как дальше дело пойдёт, неизвестно.
Конец ознакомительного фрагмента.