Киллер на диете
Шрифт:
– Именно так она с нами и обращалась!
– Стали бы вы дружить с человеком, который вам руки не подает и называет вас хамками?
Было ясно, что девушки затаили на Милу глубокую обиду. Но почему она так вела себя с ними? И что за странное упоминание о какойто усадьбе предков? И снова эта фраза про барство и барыню!
С этим следовало разобраться поподробнее. И Инна спросила:
– А с кем всетаки Мила дружила?
– Ни с кем! – выпалила одна из девушек.
Но другая была не столь категорична и добавила:
– Ни с кем она не общалась особо, кроме разве что Костика.
И смазливые личики студенток одновременно выразили дружное неодобрение. Услышав имя нового персонажа, Инна, напротив, оживилась необычайно.
– Костик? – воскликнула она. – И где он, этот ваш Костик? Подайте его сюда немедленно!
Студентки совсем уж неодобрительно насупились и совершенно одинаковыми жестами молча ткнули пальцем в длинного сухопарого парня, который чтото сосредоточенно изучал в своих записях, шевеля при этом тонкими губами и неожиданно густыми бровями.
Одет парень был очень просто и както старомодно. Такие коричневые брюки и белые рубаши в полоску носили еще при советской власти. И вид у этих вещей был таков, словно бы их хранили именно с тех времен.
– Значит, ты и есть Костик? – подсела к нему за парту Инна.
– Да! А что?
– И ты дружил с Милой?
– Мы общались. Немного. А что?
Взгляд у Костика был какойто настороженный и тоже недовольный. Какие же они тут все недовольные! Просто удивителен такой настрой для очень молодых людей. Что касалось Костика, то он явно не собирался болтать с девушками. Куда больше его интересовали собственные конспекты.
– Мила хорошо училась, – с неохотой, но все же пояснил он. – И я тоже стараюсь изо всех сил. Мы единственные, кто тут старается. Остальные только и думают, как бы стипендию получить и прогулять ее побыстрее. А еще все их мысли о том, как бы сдать сессию, но при этом ничего не делать. А так нельзя! Вся страна надеется на нас.
– Молодец! – похвалила патриотично настроенного студента Мариша. – Так держать и дальше. Но что конкретно ты можешь нам сказать о Миле?
– Хорошая девушка.
– Да, хорошая! Но куда она могла пропасть, как ты думаешь?
– Не знаю. Тут наши дуры придумали, что Мила к какомуто мужчине удрала, так я вам сразу скажу: ерунда все это!
– Ерунда? Почему ерунда?
– У Милы на уме таких глупостей не водилось. Она очень серьезно к жизни относилась. Вот наши девчонки все про замужество думают, только о кавалерах своих и судачат. Как ни подойдешь к ним с вопросом, только и слышишь: «Ах Олег! Ах Игорек! А вот у меня с Бориской…» Ну не глупость ли это?
– Почему же? Замужество – это совсем не глупость.
– Ну не знаю я, – помотал головой Костик. – Может быть, для других вертихвосток это будет и лучше – замуж выйти побыстрее. И у страны деньги на свое образование не отнимать. Сразу же и на всю жизнь у плиты дома осесть, рубашки мужу гладить, хозяйство вести. Но это другие! А вот у Милы совсем иная идея в голове была.
– Да? И какая же?
– Она усадьбу хотела к жизни возродить. И не с помощью какогото там мужа! А сама!
– Усадьбу? Какую усадьбу?
– Да. Усадьбу своих предков!
И, пока Инна с Маришей недоуменно переглядывались, он воскликнул:
– Вот это, я понимаю, мечта! За такую мечту все что угодно отдать не жалко!
После этого разговора с Костиком подругам стало ясно лишь одно. Следовало немедленно ехать к Путовым и выяснять у них все то, что они недосказали о своей бывшей усадьбе и прочих семейных тайнах.
Глава 7
Подруги так и сделали. Они даже не стали заходить к Инне домой. А сразу же пулей метнулись к семье Путовых. Сейчас родителей пропавшей Милы дома не было. Отец ушел на работу и еще не возвращался, а мать обивала пороги районного отделения милиции, добиваясь приема у начальника, чтобы лично объяснить ему, какой серьезной и домашней девочкой была ее дочь Мила и как глупо думать, будто бы она могла податься в дальние края в погоне за какимто там любовником.
Не было у Милы любовника! И жениха не было. Не было, и все!
Итак, дома оказались Наташа и ее бабушка. И вот к этой достойной пожилой леди и подступили подруги со своими расспросами и упреками.
– Мы не будем искать вашу внучку, если вы не расскажете нам всю правду! – прямо с порога заявили они старушке.
Впрочем, старушкой Милину бабушку можно было бы назвать лишь с большой натяжкой. Это была пожилая дама, прекрасно сохранившаяся к своим шестидесяти трем годам. На вид ей можно было дать от силы пятьдесят пять. Причем все эти пятьдесят пять лет она должна была прожить в какихто очень комфортных условиях.
Даже дома она носила светло-серый брючный костюмчик с нежно-розовой блузкой с пышным бантом, который выполнял сразу две декоративные функции. Во-первых, он прикрывал ее смуглую, но, увы, уже морщинистую шею. А вовторых, придавал лицу старой дамы оттенок приятного румянца.
Что и говорить, в таком костюмчике к раковине, чтобы помыть посуду, не встанешь. Да подруги и так со слов Наташи знали, что ее бабушка не обременяет себя ведением домашнего хозяйства. Денег от сдаваемой в аренду квартиры первого мужа хватало пожилой даме на все ее личные нужды.
Например, на посещение косметолога, массажиста, солярия, бассейна и прочих мест, где можно было приятно и с пользой для своего здоровья провести время. Этим Катерина Семеновна и занималась. А все домашнее хозяйство вели либо девочки, либо их мать.
Бабушка появлялась и уходила, когда ей вздумается. Ни перед кем отчета ни держала. И зачастую отправлялась ужинать в ресторан с кемнибудь из своих многочисленных приятельниц. Одним словом, жизнь старушка вела приятную и необременительную во всех отношениях.