Чтение онлайн

— У меня, как и у других моих товарищей, не было другого выхода, и все они погибли в бесконечных боях по всей Африки. Я — единственный из них, кто остался в живых. Но я смог завоевать уважение вождя, воюя за него. И что я получил за это? Ни власти, ни денег, ни уважения, ни почёта. А я ведь заслужил это, проливая за него свою кровь!

— Я не воевал с вами, на моих руках нет крови французских солдат и офицеров, я воевал только с чернокожими дикарями и поэтому готов к сотрудничеству с вами.

— Да, конечно! У правительства Франции нет к вам никаких претензий. Ваше поведение было вынужденное, а ваша слава, как генерала, заслуженная. Но вы так и не озвучили своё предложение.

— Я хочу поднять мятеж против Иоанна Тёмного, захватить всю дельту Нигера и всю территорию вокруг озера Чад, да и многое из того, что примыкает вплотную к этим территориям. Я готов подписать с вами соглашение о помощи и признать над собой и всеми территориями, завоёванными мною, французский протекторат. Но я должен стать губернатором этой провинции, со всей положенной этому статусу властью и стать султаном Нигера, Чада и Дагомеи.

— Ваше предложение я понял. Но почему вы сами не хотите начать захват этих территорий, воюя с нами? Вас же поддержит Иоанн Тёмный, кроме того, у него нет больше сил здесь, и вы сможете и так отделиться от него?

— У меня мало воинов, — нехотя признал Саид, — и они плохо вооружены. Мамба не присылает мне новых воинов и не поставляет оружия. А все собранные налоги уходят только к нему. (Это была неправда, но не будут же французы проверять её?) Если их поток уменьшится, сюда придут его инспекторы и эмиссары, и тогда… тогда меня убьют, либо превратят в животное. У меня просто нет денег, чтобы нанять местных воинов и наёмников из Сахары и никому не принадлежащих территорий. И я больше не хочу служить Иоанну Тёмному.

Жюль поморщился, выслушав опасения Саида быть превращенным в животное. Об этой способности Иоанна Тёмного ходили самые разные слухи и, судя по их количеству и искреннему страху чернокожих, на это были все основания.

— Я вас понял, уважаемый Саид-паша. Мы поддержим вас во всех ваших начинаниях и не допустим, чтобы вы проиграли. Со своей стороны, я могу гарантировать нашу помощь деньгами, снаряжением и оружием. Для решения этих задач понадобится около двух месяцев. Вам ещё придётся встретиться с более высокопоставленным человеком, с которым вы заключите официальный договор, где будут прописаны все пункты, в том числе, подтверждение вашего статуса султана Нигера и Чада, и нашей помощи.

— В зависимости от успехов, вам может быть предложено и большее. Нам нужны верные люди, и мы только можем приветствовать наш протекторат над вашими территориями. Вы сможете построить себе роскошный дворец и иметь столько жён и наложниц, сколько захотите, или сможете вынести. Вы всегда будете под защитой наших пушек и штыков. Вы согласны?

— Да! — последовал лаконичный ответ Саида, и обе группы стали собираться в обратную дорогу. Спустя пару часов в саванне, возле одинокого, пересохшего сейчас, ручья никого не осталось.

Как только стихли шаги людей, удаляющихся в разные стороны, и от них не осталось даже запаха, сухая трава в десятке шагов от места диалога заговорщиков поднялась, и целый пласт дёрна, укреплённого переплетёнными ветками, был откинут назад. А из образовавшейся ямы вылезли два чернокожих следопыта, один из которых обладал хорошей памятью и понимал французский, а другой умел писать по-русски.

В течение нескольких минут один диктовал другому текст послания, а другой повторял его вслух и что — то царапал на плотной папирусной бумаге. Закончив записывать услышанное, они свернули письмо и спрятали в кожаный тубус, плотно закрыли и побежали к спрятавшемуся в километре от них небольшому отряду. Соединившись, они все вместе направились в сторону Чада, чтобы оттуда добраться до Банги, где собирались передать послание людям Палача.

Мванги, катикиро провинции Банги, принимал очередную делегацию торговцев в своей резиденции. Эта пёстрая компания, состоящая из немцев, американцев, шведов и бог весть ещё кого, наперебой предлагала услуги своих сельскохозяйственных фирм, в надежде заинтересовать его и получить разрешение на ведение своей деятельности на территории провинции.

Это было им крайне важно, поскольку каждая новая фирма получала налоговые льготы на первый год своей деятельности. Все остальные в полной мере платили налог на товары и услуги, в том числе, и на работы по ремонту паровых тракторов и некоторых других вещей.

Мванги передали кучу бумаг с рисунками и бланки договоров, которые он, внимательно просмотрев, передал в свою канцелярию. Всеми делами занималось специально созданное учреждение, в котором чёрного было также трудно отыскать, как и белого — в центре Сахары. В одной из стопок документов оказался плотный конверт, на котором было написано: «Лично в руки наместнику Мванги».

Обратного адресата на конверте не было и, покрутив в руках, он отложил его в сторону, сплавив все остальные бумаги в канцелярию. Покончив с делами и зайдя в свой кабинет, Мванги решил вскрыть письмо. Наместник, хоть и с трудом, но умел читать и писать по-английски. Этому его научили ещё английские миссионеры. По-русски он умел пока только разговаривать.

Письмо, адресованное ему, было написано на английском и, вскрыв конверт, он углубился в чтение. Текст был очень интересным, да настолько, что после прочтенияМванги взял спички и сжёг это письмо, прямо тут же, на столе.

Дождавшись, когда листок полностью сгорел, он сжал в руке пепел и растёр между ладоней, а потом откинулся в плетёном кресле и крепко задумался. Это письмо ему передал с пачкой бумаг какой — то прибывший швед, или немец, он не смог запомнить этих белых людей. Они все были для него на одно лицо. Текст письма гласил.

«Уважаемый катикиро, у меня к вам есть предложение, которое я не могу озвучить в этом письме, но которое определённо вам подойдёт. Речь идёт о продолжении тех обязательств и того отношения к вам, когда вы были королём Буганды. О вас не забыли, о вас помнят и хотят вам помочь. Если вы прочитали это письмо и согласны на личную встречу, то приходите завтра, в десять утра на речную пристань. Мы поймём, что вы согласны.

Постскриптум: Это письмо, после его прочтения, не представляет больше никакой ценности, и оно не нужно ни вам, ни нам. Просим его уничтожить».