Киреевы
Шрифт:
Вверху медленно плыли гирлянды осветительных ракет, сброшенные фашистскими летчиками. На западной окраине Москвы разгорался пожар.
— У Белорусского горит, — сквозь зубы произнес Николай Николаевич. — Знаешь, Андрюша, никогда в жизни не испытывал я такой злобы. Смотреть, как двуногие звери убивают, калечат, разрушают… Надо сократить срок подготовки машин к вылету. А сейчас идем к коменданту дома, постараемся хоть чем-нибудь быть полезными.
До рассвета гудели моторы фашистских самолетов. И до рассвета Николай Николаевич и Андрей дежурили на крыше. Только они вернулись к себе, пришла Анна Семеновна, бледная, измученная. Она с трудом сдерживала нервную дрожь, пыталась казаться спокойной.
Николай Николаевич мягко предложил:
— Хотите, помогу вам уехать? Анна Семеновна ничего не ответила. Вмешался Андрей:
— Дорогая соседка, мы очень ценим вашу помощь, ко я тоже советую вам уехать как можно скорее. В тылу вы будете спокойно работать, приносить пользу.
— Куда… и как? — с трудом выговорила Анна Семеновна.
— Не падайте духом, выход найдем, и быстро найдем, — пообещал Николай Николаевич, — а пока, извините, торопимся. Машина уже ждет нас.
До заставы дважды сворачивали в сторону посмотреть следы разрушений. Обуглившийся остов дома и неубранные разбитые стекла на мостовой свидетельствовали о ночном налете воздушных бандитов.
Николай Николаевич хмуро молчал. Молчал и Андрей. Так и доехали до штаба, не обменявшись ни одним словом.
В штабе и на аэродроме только и говорили о налете фашистских самолетов на Москву.
— Летим с ответным визитом, товарищ полковник, — сообщил Кирееву коренастый задорный капитан.
— Счастливого пути, — сказал Николай Николаевич, — скоро туда полетим и мы. А пока передайте там «привет» да покрепче!
— Будет выполнено, товарищ полковник! И скажу, чтобы вас в гости поджидали.
Солнце уже село, когда, возвращаясь домой, Николай Николаевич и Андрей доехали до Московской заставы.
Шофер погнал машину. На тротуарах мелькали люди, спешившие в бомбоубежище.
Женщины несли на руках маленьких детей. Шум, глухой и тревожный, словно повис в воздухе.
Еще не затихла сирена, как разорвавшаяся бомба оглушила тех, кто оказался в близкой к разрыву зоне. Растерявшийся шофер резко затормозил машину. И сразу раздался второй взрыв, но уже менее сильный. Неуспевшие укрыться в убежище жались к стенкам домов.
Киреев пересел за руль и повел машину пустеющими улицами и переулками.
— Смотрите! Смотрите! — закричал Андрей.
В той стороне, где только что упала фугаска, пляшущим огненным комком падал из облаков подбитый зениткой фашистский бомбовоз. Вскоре стало совсем темно и сравнительно тихо. Только отдаленные глухие взрывы и вспышки огня говорили о продолжающейся смертельной борьбе.
В свободные вечера Николай Николаевич и Андрей, несмотря на участившиеся налеты, работали дома над проектом самолета «К-2». Не раз за наглухо завешанными окнами раздавались взрывы, дом дрожал мелкой дрожью, в книжном шкафу и в буфете с шумом раскрывались дверцы.
Анна Семеновна пыталась играть роль прежней радушной хозяйки, но это ей уже не удавалось. Страх сковывал ее движения, ее язык.
Уехать из Москвы она все еще не решалась, хотя Николай Николаевич с разрешения генерала Головина предлагал ей место на транспортном самолете. Анне Семеновне жаль было оставить квартиру, текинский ковер, обитую шелком тахту, мебель. Все это накапливалось годами. Материальное благополучие казалось незыблемым. И вдруг все разлеталось, как дым.
После нескольких бессонных и тревожных ночей в убежище Анна Семеновна возненавидела все эти дорогие ее сердцу вещи.
— До чего довели меня! Не жалей я квартиру и вещи, давно эвакуировалась бы в тыл, и жила бы спокойно, как все.
Вечером после короткой тревоги Анна Семеновна прямо из бомбоубежища, не заходя к себе, поспешила к соседям. Николай Николаевич и Андрей работали, ко, как всегда, встретили ее приветливо.
— Я вас прошу, — срывающимся голосом сказала Анна Семеновна, — дайте мне возможность уехать куда-нибудь, только поскорее! Больше не могу!
— Послезавтра летит в Куйбышев один из наших транспортных самолетов, — успокаивающе ответил Николай Николаевич. — Разрешение для вас я получил. Только предупреждаю: вещи оставьте на хранение коменданту. С собой возьмите самое необходимое.
Робкий звонок в дверь помешал Анне Семеновне высказать горячие слова благодарности. Андрей впустил двух молоденьких девушек, лет шестнадцати — семнадцати.
— Извините, пожалуйста, нет ли у вас Анны Семеновны Волобуевой? — спросили они открывшего им дверь Родченко.
Андрей проводил их в кабинет. Девушки отрекомендовались членами добровольной подсобной пожарной дружины.
— Мы дежурим во время тревоги у подъездов, на крыше, на чердаках. Помогаем тушить зажигалки. Сегодня трое мальчиков из нашей команды уехали на трудовой фронт, и нам не хватает людей. Не согласитесь ли вы, товарищ Волобуева, подежурить сегодня у своего подъезда?
— Дежурить? В чем же будут заключаться мои обязанности? — растерянно спросила Анна Семеновна.
Плотная, загорелая, со светлыми стрижеными волосами девушка серьезно ответила:
— От вас требуется очень немногое. Вы вместе с Зиной Колесниковой, — она указала глазами на подругу, — сначала проверите, не забыл ли кто-нибудь замаскировать окна, а когда начнется бомбежка, будете смотреть, где упала зажигалка, и тушить ее, если успеете. Вот и все.
Зина, маленькая, черноволосая, хрупкая на вид, кивнула головой.
Николай Николаевич и Андрей переглянулись.
— Я совсем больна, еле держусь на ногах, — с трудом выговорила Анна Семеновна.
Девушки посмотрели было на нее недоверчиво, но, разглядев измученное лицо, воспаленные глаза, искренне пожалели ее. Извинившись, они ушли.
— Счастливицы! — тихонько вздохнула Анна Семеновна, — молодые, смелые, сильные…
— Хорошие девчата! — согласился Андрей. Прощаясь, Анна Семеновна горячо поблагодарила Киреева:
— Я ваша должница!
— Ну, вот и хорошо! — добродушно согласился Николай Николаевич. — Мы с Андреем тоже вам задолжали. Значит, в расчете будем! Жаль, не смогу проводить вас, сам улетаю, тоже послезавтра.