Клад Соловья-Разбойника

Александр Барышников

Клад Соловья-Разбойника

Историко-приключенческий сериал

О Г Л А В Л Е Н И Е

Серия 1

Красная Горка

Светобор

Молодой вождь

Предчувствие счастья

Клад Соловьиный

Дмитр и Петрило

Верховный жрец

Стычка

Горе

Юзбаши Серкач

Сокровища чудского храма

Старый мастер

Разговор по душам

Напутствие

Серия 2

Непокорный раб

Гледенский дозор

Длинна рука боярская

Шийлык и черное колдовство Уктына

Военная хитрость

Невзор поворачивает в Вятшую реку

Микулин сон

Биарский полон

Мечта вогульского княжича

Предсказание колдуна

Серия 3

Федька Коновал

Будем жить

Кытлым и Юма

Побег Спасенный Куакар

Милость Голубой Змеи

Воля Йомалы

Удача Федьки Коновала

Светобор и Петрило

Кимера

1 серия

Красная горка

Ночь кончалась. Все явственнее чувствовалось приближение утра, и замершие на вершине Яр холма парни и девушки сдерживали взволнованное дыхание, не решаясь нарушить торжественность надвигающегося мгновенья. Было тихо, лишь чуть слышно журчала под берегом сонная вода.

Все лица были обращены в одну сторону, напряженные взоры уперлись в сочащийся алым край неба, из-за которого вот-вот должно было появиться Солнце. А великое светило словно зацепилось за невидимую преграду. Оно живой слезой нетерпеливо дрожало на ресницах уходящей ночи и уже готово было выкатиться на чистую щеку нового дня.

– Пора, - выдохнула девушка-хороводница и решительно шагнула в средину круга. Движение это словно бы нарушило краткое равновесие между тьмой и светом, и Солнце горячей струей пролилось в обрадованный мир.

– Слава Яриле!
– звонко крикнула девушка и вскинула вверх правую руку.

– Слава! Слава! Слава!
– дружно подхватил хор молодых голосов.

– Здравствуй. Красное Солнышко!
– радостно воскликнула она и протянула к светилу обе руки. Парни и девушки восторженно повторяли ее слова и также тянули вверх руки.

– Празднуй, ясное ведрышко! Из-за гор-горы выкатайся, на светел мир воздивуйся, по траве-мураве, по цветикам лазоревым, подснежникам вешним лучами-очами пробегай, сердце девичье лаской согревай, добрым молодцам в душу загляни, любовь из души вынь, в ключ живой воды закинь. От того ключа ключи в руках у красной девицы, у Зорьки-Заряницы...

Микула, повторявший вместе со всеми слова хороводницы, почувствовал, как вдруг забилось гулко его сердце, ласковая судорога перехватила горло, пронзительно-сладкий холодок ворохнулся под грудью. Невольным быстрым взглядом окинул Микула стоявших в кругу девушек.

Сверкающий Ярило золотым своим светом превратил их холщовые простые наряды в величественные одежды сказочных цариц, лица девушек горели, глаза сияли, гибкие тела подались вперед, навстречу могучему небесному богу. И все это было так прекрасно, что Микула готов был заплакать от благодарности Солнцу, великому сыну великого Неба-Сварога, подарившего жизнь этому чудесному миру, этому неоглядному весеннему простору, этой речке, стремящейся в объятья видимой за лесами Оки, этому холму и этим девушкам, и ему, Микуле, стоящему на этом холме рядом с этими девушками...

– Зоренька-ясынька гуляла, - счастливо бормотал он вслед за хороводницей, - ключи потеряла...

– Я, девушка Улита, - почти пела хороводница, - путем-дорожкой прошла, золот ключ нашла. Кого хочу - того люблю, кого сама знаю, тому и душу замыкаю. Замыкаю я им, тем ключом золотым, доброго молодца Бажена!

Все взоры разом устремились на высокого, плечистого Бажена, лицо которого осветилось улыбкой счастья, и на повторе он громче всех крикнул: - ... красную девицу Улиту!

Да и каждый старался сказать погромче заветное имя, чтоб услышал его выбранный сердцем человек. Один только Микула промолчал в этом месте общего речитатива, потому как сердце его еще не сделало своего выбора, а озорничать, говорить неправду перед ликом всемогущего божества было непростительным святотатством. На какое-то время Микуле стало неловко и неуютно, как неловко и неуютно бывает ребенку среди взрослых, занятых важным взрослым делом. Он невольно опустил голову, уперев взгляд в землю, и в тот же миг с противоположной стороны хоровода прилетело вдруг негромко произнесенное имя его.

Микула резко вскинулся и изумленно оглядел стоящих напротив девушек.

Они стояли лицом в хоровод, спиной к Солнцу, глаза их были в тени и, похоже, ни одна из них не смотрела на Микулу. Почудилось - разочарованно и одновременно с облегчением подумал он. Но девичий голос угольком тлел в душе его, и от этого уголька затеплилось и стало неотвратимо разгораться сладостное предчувствие какой-то новой жизни, незнакомой радости и еще не бывалого счастья.

А Улита-хороводница, положив на землю крашеное яйцо и маленький круглый каравай, запела сильным чистым голосом:

Весна-красна!

На чем пришла?

На чем приехала?

Все подхватили песню, и хоровод двинулся по кругу.

Светобор

С детства знакомые звуки и запахи убаюкивающим облаком обволакивали Светобора. Напряжение бурной, колготной жизни незаметно отпускало душу, и она тихонько млела в благословенном покое родительского дома. Но сон не шел. Стоило закрыть глаза, и тотчас стремительно убегала назад земля с пучками прошлогодней травы, вилась перед лицом черная грива коня, мелькали прутья придорожных кустов и стволы деревьев. Откуда-то сбоку выплывали потускневшие от долгого житья глаза отца, глухо звучал его голос, и снова дорога, и бесконечное трепыханье черной гривы, и кусты, и деревья, и синий окоем впереди:

Старый Путило свесил с полатей бороду, негромко кашлянул.

– Не спится, сынок?
– спросил участливо. Светобор потянулся всем своим сильным, гибким телом, резко вскинулся и сел, привалившись широкой спиной к выглаженным временем бревнам стены.

– Отвык, небось, на лавке почивать?
– хохотнул старик.

Светобор молчал, сторожко прислушиваясь к звукам ночи.

– Али дума какая?
– не унимался отец.
– Поведай, легче станет.

– Пожалуй, - согласился Светобор. Здесь, в родных стенах, помнивших его дитем, рядом с отцом, единственным родным человеком, он почувствовал себя ребенком, который при всяком затруднении бежит к старшим и надеется найти у них понимание и поддержку.