Клад
Шрифт:
— Меруерт, ты неправильно поняла меня! — выкрикнул муж в отчаянии. Он видел, что ее всю трясет, под глазом бьется нервная жилка.
— А что я делала когда-нибудь правильно? — спросила в упор. — Пришла ведь в конце концов к неправильной жизни, не так думаю, не так поступаю. Разве мало для женщины: родить троих детей, вырастить их здоровыми, без вывихов в мозгу, устремленными к добру, способными продолжить наш род, быть полезными обществу? По-твоему, это примитив, за женщину во время родов сама природа трудится, она все предусмотрела… Если хочешь знать, для любой из нас, превратившихся в чучело возле плиты, и одного ребенка хватило бы.
Казыбек не пытался ее остановить. Он знал: наступил момент, когда человек, уставший за годы неблагодарной, постылой подчас домашней работы, должен выговориться, выплеснуть перед кем-то горечь из души, дать себе разрядку. Всепоглощающее чувство вины перед женой вдруг охватило его, стеснило дыхание. Да, он все эти годы почти не замечал семьи, хотя ни на минуту не забывал о жене и детях и все вроде понимал как надо, не отставал в радении о ближних от других. Тешил себя мыслью: приношу весь заработок в дом, что еще требуется от главы семьи? Не воровал, как некоторые, не тащил в дом со стороны? Но здесь уже принцип, через который ему не перешагнуть, иначе он перестанет быть самим собою. Привык думать: жена у меня что надо, молодец по всем статьям, волочет с детьми, ни на что не жалуется, справляется. И Меруерт действительно никогда не обижалась на судьбу, не посетовала на тяготы службы семье. И вот грянула расплата за невнимание, которое можно расценивать как равнодушие.
Меруерт, не отерев слез, внезапно прекратила обвинительную речь и ушла. Ей нужно было пересилить в себе обрушившуюся на нее слабость.
2
На другой день в Айну приехал инструктор отдела промышленности Рахимов. Коротко объяснил, что Казтуганова приглашают в обком… Его хочет видеть первый секретарь.
Казыбека всегда шокировала поспешность, особенно если речь шла о чем-то серьезном. В обком не приглашали по пустякам. С Крутасовым ему не приходилось встречаться. Значит, секретарь знает о нем тоже из чужих уст.
Меруерт слышала разговор мужа с приезжим человеком. И хотя у них продолжалась игра в молчанку, она с вязаньем в руках и растерянностью на лице выглянула из коттеджа. Вчера, увидев его фамилию в областной газете, она подколола мужа:
— Казыбек, ты становишься в рудном крае популярным человеком.
Сейчас она вернулась в комнату и принялась за мужнин выходной костюм.
Через полчаса обкомовская «Волга» уже везла его к областному центру. Казыбек старался не думать о причине этой внезапной поездки. Но мысли перебегали с одного на другое.
В какой-то миг догадка перенесла его к Бакбаю Сержанову. Уход бурильщика номер один с открытого им месторождения, ссора с генеральным директором объединения на время заглушила все другие разговоры вокруг. Бакбай не только хлопнул дверью перед лицом Кудайбергенова, но и не захотел молчать о причинах разрыва с ним.
Вихрь событий подхватил и понес Казыбека вместо отдыха на родной земле! Неужели в обкоме его ждет еще одна комиссия? На этот раз по расследованию фактов, сообщенных Сержановым? Так можно невзначай превратиться в ревизора!
С невеселыми раздумьями прибыл в Ускен. Время — начало пятого. Сопровождавший инструктор проводил его в кабинет заведующего промотделом.
— Пришлось опять нарушить ваш отдых, — сказал Валерий Иванович, улыбаясь. — Сущие формальности, но потребовалось срочно заполнить вот этот листок.
Перед ним лежал форменный бланк с рамочкой в верхнем углу, оставленной для фотокарточки. Сколько раз их заполнял Казыбек в своей жизни!
— Для чего? — спросил тихо, внутренне сопротивляясь предложению заведующего. В конце концов имеет право знать, кому потребовались его биографические данные.
Матвеев вздохнул, не решаясь сказать. Возможно, он не имел права разглашать довольно важную информацию.
— Об этом вам скажет Сергей Илларионович.
Что поделать, пришлось примириться. Здесь такой порядок. Лишних слов не скажут, о чем будет вести разговор старший по службе, другим знать не полагается.
Казыбек написал о себе все, что спрашивала анкета. Матвеев внимательно прочел каждую строку в тех записях. Затем сообщил по селектору Актаеву: «Анкета и листок по учету кадров заполнены».
— Пригласите товарища Казтуганова ко мне! — отозвался секретарь веселым голосом. — Сергей Илларионович пока занят. Приходите оба ко мне. Подождем вместе. У меня есть для Казыбека Казтаевича приятные вести.
Ахмет Актаевич принял его как старого знакомого, всем обликом показывая, что Казыбек желанный гость в его кабинете.
Не успел сесть, получил в руки плотно заполненный телеграфный бланк.
«УСКЕНСКОМУ ОБЛАСТНОМУ КОМИТЕТУ ПАРТИИ ТОВАРИЩУ КРУТАСОВУ ЗПТ КОПИЯ МИНИСТЕРСТВАМ ГЕОЛОГИИ И ЦВЕТНОЙ МЕТАЛЛУРГИИ КАЗАХСКОЙ ССР…
НА ТЕРРИТОРИИ АКТАССКОГО ГОРНООБОГАТИТЕЛЬНОГО КОМБИНАТА В УРОЧИЩЕ СОВИНАЯ СОПКА НАМИ ПО СОБСТВЕННОЙ ИНИЦИАТИВЕ БЫЛО НАЧАТО ГЛУБОКОЕ БУРЕНИЕ НА ПОИСК НОВЫХ РУДНЫХ ЗАЛЕЖЕЙ ТЧК ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ СМЕНА БУРИЛЬЩИКА ТОКТАСЫНОВА НА 637 МЕТРЕ ДОСТИГЛА РУДНОГО ТЕЛА С ВЫСОКИМ СОДЕРЖАНИЕМ СВИНЦА ТЧК БУРЕНИЕ ПОКА ИДЕТ ЧЕРЕЗ ТОЛЩУ РУДЫ ТЧК ПРОСИМ СРОЧНО КОМАНДИРОВАТЬ ЭКСПЕРТОВ ДЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ НАШЕГО ОТКРЫТИЯ УВАЖЕНИЕМ ЖАКСЫБЕКОВ АЛТЫНБАЕВ».
— Когда вы это получили? — спросил Казыбек, едва сдерживая себя от волнения. Он забыл взглянуть на дату отправки телеграммы.
— Сегодня утром.
— Самая большая радость за все годы службы в геологии! — воскликнул Казыбек, вскочив на ноги. Он так и стоял, не слыша приглашения сесть, никак не реагируя на слова секретаря.
И для него, не перестававшего верить в руду на Совиной все годы, новость эта была ошеломляющей. А ведь было время — воспринимали его проект как чудачество, не больше. Сколько мытарств пережито, куда только ни бросала крутая волна, о какие скалистые берега ни била, заставляя отказаться от слишком смелой мысли!