Клан
Шрифт:
На лестничной площадке, за дверьми стоял человек в сером двубортном костюме: невысокий, крепкого сложения, лысый, но розовощекий, он сразу вызывал в памяти классическую фразу о «мужчине в полном рассвете сил». Единственное, что не понравилось Алексею, так это глаза — темно-коричневый диск с белесой окаемкой показывал, что гость носит линзы, причем линзы цветные. Похоже, ему было что прятать в своем взгляде. К тому же, уже успевший пообщаться с добрыми и недобрыми колдунами, Дикулин сразу почувствовал присутствие в ауре здоровячка неестественной составляющей и немедленно опустил между ним и собой мысленное стекло, настраивая подсознание на отражение возможных энергетических импульсов.
— Администрация города, — вскинул толстяк перед собой красненькую книжечку таким жестом, словно это было удостоверение сотрудника спецслужб.
— В таком случае вы, наверное, ошиблись адресом, — пожал плечами массажист. — Это жилая квартира.
— Да-да, я понимаю, — кивнул гость, — это жилая квартира, вы — Алексей Дикулин, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, с неоконченным высшим образованием, не женат. Прописан в Санкт-Петербурге с тысяча девятьсот девяносто третьего года, тогда же получил лицензию на проведение общего и лечебного массажа.
— У вас плохо с памятью, — вздохнул Дикулин.
— Почему? — не понял лысый.
— Демонстрируя свою осведомленность, вы не назвали номер моего телефона. А я его, заполняя анкету для получения лицензии, указывал. Что, запомнить не смогли? Все остальные сведения именно из нее. Если хотите доказать свою осведомленность и всеведение, назовите институт, который я не смог закончить. Про него у меня в налоговой не спросили.
— Я могу ответить только то, что всего лишь уточнял, с кем имею дело, Алексей, — спрятал свое удостоверение толстяк. — И еще то, что мне нравится ваша хваткость. Меня зовут Михаил Ефимович, и у меня есть к вам серьезный разговор. Я могу войти?
— К сожалению, у меня сейчас клиентка, Михаил Ефимович. Я не могу выгнать ее ради обычного разговора. Даже с представителем администрации города. Все-таки это моя работа.
— А я подожду, — решительно шагнул вперед лысый, и Алексей вынужденно посторонился. — У меня на разговор с вами запланировано два часа. Так что время есть.
— Хорошо, — вздохнул Дикулин. — Проходите налево, на кухню. Там есть чайник, кофе, сахар, газовая плита. Так что, надеюсь, не растеряетесь.
Он вернулся в комнату, снял с женщины одеяло и сообщил тоном, полным искреннего сожаления:
— Иногда в нашей жизни появляются гости, от которых невозможно избавиться. Давайте продолжим массаж… Антонина Павловна.
Перейдя с живота на руки, Алексей промял их от плеч до кончиков пальцев, после чего снова накрыл сомлевшую клиентку одеялом и, наклонившись к уху, тихо прошептал:
— Отдохните немного, я сейчас сделаю кофе.
Он уже давно усвоил, что хороший массажист должен быть немного энергетическим вампиром. Снимая с пациента часть энергии, он вызывает то самое дремотно-блаженное состояние, которое и ассоциируется с полноценным расслабляющим массажем. К тому же, именно в верхнем, снимаемом слое ауры обычно и содержится вся грязь, порча, усталость, злость, которая накапливается у человека за два-три дня. Когда энергетика восстанавливается за счет новой, чистой ауры, выработанной организмом, клиент начинает чувствовать себя намного бодрее — более отдохнувшим, посвежевшим, энергичным, нежели до сеанса.
Демонстративно не обращая внимания на скучающего у окна гостя, Дикулин поставил на огонь чайник, потом отправился в ванную, встал под душ, привычно нашептывая наговор от порчи, сглаза, дурного слова и прочей пакости: «Ты вода, текла из-за гор, по полям, лесам, лугам широким. Под небом синим, в ночи черной. В тепле грелась, в холоде мерзла, черноту снимала, красоту открывала. Унеси и с меня слово темное, глаз черный, мысли дурные…» Сняв грязную энергетику с женщины, он отнюдь не собирался оставлять ее на себе.
Затем он приготовил кофе, поставил на поднос крохотную сахарницу, блюдечко с одним пирожным, отнес в комнату, поместил на высокий табурет рядом с массажным столом.
— М-м, какой запах, — приоткрыла глаза женщина. — Ой, пирожное…
— Сегодня можно, — мягко сообщил Алексей, — я разрешаю.
— Просто сказка. Кофе в постель, тепло, руки такие ласковые. Вот бы мне мужа такого.
— Ну, что вы, Антонина Павловна, — пожал плечами Дикулин. — За те черты, которые ценят в любовниках, мужа обычно начинают считать слюнтяем. Лучше приходите сюда. Я всегда гарантирую вам кофе на массажный стол, теплое одеяло и немножко неги.
— Прощальная фраза? — Женщина дотянулась до кофе, поднесла к губам, немного отпила. — Это значит, что мне пора?
— Ни боже мой! — вскинул руки Алексей. — Никогда в жизни не стану выгонять своих клиентов. В этом доме им рады в любое время дня и ночи.
— И ночи? — с интересом уточнила Антонина Павловна.
— Если я дома — то да, — тоже сделал маленькое уточнение Алексей.
— А дома мы не бываем никогда… — с сожалением вздохнула женщина. — Кстати, сколько сейчас времени?
— Четыре часа.
— Да что же ты молчишь?! — вскинулась клиентка. — Я, вообще, хотела только на час заскочить, слегка расслабиться. А уже три прошло.
— В моем доме всегда рады пациентам, — с улыбкой повторил Дикулин.
— Отвернись, мне нужно одеться.
— Зачем? Я выйду. — То, что женщины, только что лежавшие на массажном столе в полном неглиже, внезапно начинали стесняться своего массажиста, Алексея давно перестало удивлять.
Он удалился в коридор, дождался, пока следом выйдет клиентка, подал ей руку, чтобы та смогла надеть туфли.
— Спасибо, — обувшись, Антонина Павловна выпрямилась, задумчиво сморщила губы. — А на завтра у вас свободное время есть?
— Массаж нельзя делать чаще, чем через день. И реже, чем через два. То есть при проведении курса массажа интервал между сеансами не должен превышать двух дней и быть меньше одного. Курс — пятнадцать процедур. Не больше двух курсов за год. По медицинским показаниям требуется, чтобы организм минимум полгода отдыхал от массажа, а клиенты — от массажиста.