Чтение онлайн

— Какой ужас! Какое предательство! — закудахтал Потиний.

— Значит, Цезарь взял город? — уточнила Клеопатра.

Не обратив внимания на ее вопрос, Гней продолжал:

— Цезарь недооценивает могущество моего отца. С его стороны было глупостью позволить моему отцу ускользнуть в Грецию. Помпей Великий явится с победой из восточных земель, как это было тринадцать лет назад. — Гней был готов защищать своего отца до последнего, и Клеопатра оценила эту готовность. — Мы должны застать Цезаря врасплох, если он достаточно глуп, чтобы верить, будто может выиграть войну на землях Греции!

Потиний выпрямился, напустив на себя благочестивый вид.

— Пусть Афина Паллада, чей щит подобен грому, защитит твоего отца в этой войне! Сегодня за ужином мы проведем подсчет наших кораблей и солдат, которых мы можем передать под его начало.

Выразив облегчение и признательность, Гней ушел.

— Великий человек! — воскликнул Потиний. — Не знаю, как мы сможем отказать ему!

— Внесем наш малый вклад в эту войну, помогая Риму уничтожить самого себя! — хихикнул Теодот.

Птолемей тоже засмеялся. Ахилла оставался серьезным, не сводя глаз с Клеопатры и ожидая ее ответа. Она не могла даже представить, каков их план, если он у них вообще имелся. Если бы эти глупцы не лишили ее сношений с внешним миром, она сумела бы подготовиться к такому обороту дел.

— Давайте не спешить на помощь Помпею, — сказала Клеопатра.

Она напомнила им о склонности Помпея к бездействию, о том, как Помпей сбежал прятаться в сад, в то время как Цицерон стоял у ворот его дома, взывая к нему; вспомнила, как дважды в критических обстоятельствах Помпей отказывал Авлету в помощи.

— Дорогая моя девочка, у нас нет причин оказывать помощь Помпею, если не считать того, что нас вежливо попросили об этом. Какое нам дело, выиграет эту войну Помпей или Цезарь? Если мы поможем Помпею одолеть Цезаря, пусть будет так. Если бы Цезарь обратился к нам первым, полагаю, мы тоже дали бы ему то, что ему нужно. Хотя осмелюсь сказать, что Цезарь в свои, кажется, пятьдесят лет не производит такого приятного впечатления, как молодой сын Помпея.

— Безумие становиться в этой войне на чью-либо сторону, — сказала Клеопатра, услышав в собственном голосе нотку нетерпения. — Разве вы не слышали, что я говорила? Разве вам не понятно, что Помпей проигрывает эту войну и потому, будучи в отчаянном положении, послал своего сына в Египет искать поддержки? Неужели вы ничего не понимаете в римской политике? Мы не должны предпочитать Помпея Цезарю. Если Цезарь выиграет, он покарает нас за это. Он поставит нас на колени, как будто мы ничем не лучше этих варваров-галлов.

— Что ты знаешь о Юлии Цезаре? Ты ничего о нем не знаешь. Ты только думаешь, будто знаешь! — закричал Птолемей.

Даже не бросив взгляд в сторону брата, Клеопатра обратилась к регентам:

— Говорят, что прозорливость Цезаря лежит за пределами обычных человеческих возможностей, но временами он падает наземь в кратких приступах безумия, вызванных прикосновением богов. Затем, несколько минут спустя, боги чудесным образом освобождают его, и он вновь становится Цезарем. Как мы можем мечтать о том, чтобы бросить вызов подобному человеку? Если мы должны на кого-то ставить, то только на Цезаря. Он уже прогнал Помпея из Италии.

Птолемей вскочил со своего кресла и встал перед Клеопатрой. Он выглядел уменьшенной копией Авлета, глаза его выкатились, толстое лицо побагровело от ярости.

— Если ты бывала с отцом в Риме, это еще не значит, что тебе известно все, — прошипел он. — Стоило вообще отдать тебя солдатам!

— И что же, по-твоему, мы должны сделать, брат мой?

— Мы должны сделать так, как говорит Потиний. Мы дадим Помпею то, чего он хочет, чтобы он и Цезарь уничтожили друг друга. Если бы ты не была так околдована Римом, ты поняла бы, что это лучше всего.

Он уселся рядом с Потинием, который улыбнулся вспышке мальчишеского негодования.

Клеопатра рассмеялась про себя. Несомненно, евнух грезит о том, чтобы оказаться в одной постели с Гнеем сегодня же ночью, как будто удовольствия плоти были причиной заключать государственный союз с партией, которая проиграет войну!

Мгновенное предвидение снизошло на царицу, даровав очевидное и единственное решение всех ее проблем.

— Да будет так, — произнесла она и покинула зал, оставив всех глазеть ей вслед с разинутыми ртами — так удивлены они были ее согласием.

Царица не обедала в пиршественном зале со времен мятежа солдат Габиния, но в тот вечер ее торжественно препроводили к ужину, дабы создать для сына Помпея иллюзию, будто во дворце все в полном порядке. Гней не был одурачен этим маленьким семейным сборищем. Хотя ему отвели место между Потинием и Теодотом, он настоял на том, чтобы царица села рядом с ним, «ибо она выглядит печальной и одинокой».

— Какие мысли скрываются за столь прелестным личиком? — пожелал знать Гней. — Что заботит тебя?

Что ей ответить? Возможное изгнание. Голод. Восстание против собственного брата. Гражданская война. Птолемей против Птолемея, в то время как римляне сражаются против римлян.

Клеопатра пыталась поддерживать легкий разговор с римлянином, который старательно развлекал ее, в то же самое время гадая, сколько времени ей следует просидеть за ужином, прежде чем она сможет проскользнуть в комнаты первого министра и узнать, удалось ли ему набрать людей, которые помогут ей выбраться из города.

— Царица, прошу простить меня за дерзость, но я должен кое-что узнать, — сказал Гней, наклоняясь к ней поближе, кидая взоры в вырез ее платья и щекоча теплым дыханием ее ухо, так чтобы никто не могу услышать его шепот. — Как такая красивая молодая царица терпит супружескую жизнь с маленьким мальчиком-мужем? Я не понимаю ваших обычаев. Я знаю склонность греков к незрелым юношам, но, несомненно, женщине, особенно такой дивной женщине, как ты, на брачном ложе нужен взрослый мужчина, не так ли?