Чтение онлайн

— В этом случае, госпожа моя, — отозвался первый советник, — будет интересно увидеть, кто покинет Александрию первым.

Клеопатре успешно удалось избежать церемонии, однако обычай и последняя воля Авлета требовали, чтобы брат и сестра заключили брачный союз. Они, будучи совершенно чужими друг другу, именовались мужем и женой во всех официальных документах, и к тому же, в соответствии с завещанием их отца, к их и без того длинным формальным титулам теперь добавлялись слова «Возлюбленный Сестры Своей» и «Возлюбленная Брата Своего». После того как документы были подписаны, Птолемей Старший, ныне царь Птолемей XIII, вертя в руках церемониальный скипетр, который он, несомненно, выудил из сокровищницы, перегнулся через стол и прошептал:

— Да благословят бессмертные наше ложе, дорогая сестра. От семени моих чресел из твоего прекрасного лона выйдет много Птолемеев.

Клеопатра смотрела ему в глаза и видела Теа — Теа, лишенную малейших признаков красоты. Клеопатра наклонилась к брату, словно намереваясь поцеловать его, но вместо этого прошипела ему в лицо:

— Это самое близкое расстояние, на которое твой торчок-недоросток когда-либо приблизится к моему лону, братец. А когда он вырастет окончательно, можешь воспользоваться им, чтобы доставить удовольствие своему евнуху. Именно этого он и добивается — чтобы я была мертва, а он стал твоей царицей.

Мальчик-царь ударил скипетром по столу, оставив длинную выбоину на его полированной поверхности. Несмотря на все старания, слугам Клеопатры так и не удалось до конца стереть этот след.

Клеопатра приказала, чтобы на дворцовой кухне приготовили побольше различных блюд и напитков для двоих сыновей Марка Бибула, чтобы те могли отведать всего, пока она и Гефестион обсуждают с ними дела. Прием римлян всегда был щекотливым предприятием; важно было сделать вид, что государство не просто стабильно, но и процветает. Любое проявление слабости перед римлянами обернулось бы недвусмысленным приглашением к захвату страны. С другой стороны, демонстрировать богатство означало соблазнять возможностью отобрать это богатство.

— Царица, мы благодарим тебя за прием, — сказал старший Бибул, молодой человек полного телосложения с безмятежным лицом.

— И за то, что этот прием оказался столь любезным, — добавил младший брат, очарованный размерами и убранством большой Дионисиевой приемной. — Наш отец шлет тебе свои приветствия.

— Я сожалею, что во время моего пребывания в Риме мне не пришлось познакомиться со знаменитым Марком Бибулом. Я и мой отец жили уединенно на пригородной вилле Помпея и почти не уделяли внимания общественным обязанностям.

Клеопатра спрашивала себя, знали ли они то, что знала она: что их отец, Марк Бибул, был посмешищем для всего Рима. Некогда он был соконсулом Юлия Цезаря, но тот настолько запугал его, что Бибул провел весь год до истечения срока службы у себя дома. Он не выходил за дверь целых восемь месяцев под тем предлогом, что ему нужно испросить совета у жрецов, гадающих по полету птиц, прежде чем присоединиться к правительству. Трусливое поведение Бибула породило шутку, что, дескать, тот год отмечен консульством Юлия и Цезаря. Но глупость, похоже, не повредила ничьей политической карьере; теперь Бибул стал наместником Сирии — выгодный пост, покинутый жадным «освободителем» Александрии Габинием.

— В провинции, где правит мой отец, сложилось тревожное положение, госпожа, и он просит твоей помощи, — сказал старший Бибул.

Хотя он обращался к Клеопатре, но смотрел при этом на Гефестиона, который лишь кивнул в сторону царицы. Клеопатра подумала, что римлянам, наверное, трудно вести дипломатические переговоры с женщиной, поскольку ни одна римлянка не была допущена к участию в правительственных делах. Неважно. Пусть учатся. Она склонила голову набок, демонстрируя интерес к его речи.

— Парфяне отказываются покидать пределы Сирии. Мы пытаемся вытеснить их в Месопотамию, но они не двигаются с места. В этой области нет римской армии, и потому мы все находимся в большой опасности. Парфяне, как хорошо тебе известно, правительница, непредсказуемы и воинственны.

Младший брат, который, похоже, лучше разбирался в том, кто из присутствующих наделен большей долей власти, объяснил Клеопатре: если римляне потеряют Сирийскую провинцию и та отойдет к Парфии, все союзники Рима, включая Египет, окажутся под угрозой.

— Мой отец требует, чтобы ты прислала ему ополчение, оставленное здесь Габинием для поддержания мира в Александрии. В твоем царстве сейчас все спокойно, в то время как наша провинция в опасности. Мы знаем, что армия все еще здесь и что эти солдаты прошли римскую военную выучку. Можем ли мы рассчитывать на твою щедрость?

Клеопатра и Гефестион обменялись быстрыми взглядами. Солдаты Габиния, невзирая на дары, пожалованные им Габинием, все еще оставались в Александрии, и само их присутствие было угрозой. Жадные наемники уже не так наводили ужас на горожан, как в былые времена, но все еще не до конца оставили свои замашки. Время от времени они предъявляли необоснованные требования к правительству, а правительство, напуганное присутствием армии, не питающей верности по отношению к законной власти, неизменно уступало им. Гефестион знал, что Клеопатра с радостью избавилась бы от них всех скопом. Это также предоставляло возможность снискать расположение Рима, шанс изменить перечень взаимных долгов и обязательств. Однако не следовало показывать, что требование Рима было для Египта скорее благом, нежели тяготой.

Царица и ее советник поняли мысли друг друга и не сказали ничего.

— Удовлетворишь ли ты просьбу моего отца и окажешь ли такую услугу народу Рима? — спросил старший брат.

Клеопатра слышала, как он пытается подавить высокомерие, сквозящее в голосе, однако попытка оказалась не слишком успешной. Младший был лучшим дипломатом — он спокойно ждал, придав своему лицу приятное выражение, совершенно уверенный в том, что их требования будут удовлетворены. Клеопатра не хотела, чтобы они начали добиваться своего силой. Будет намного лучше, если она проявит щедрость и благоволение.

— Первый советник, ты видишь какие-либо причины не удовлетворить просьбу наших друзей? Говори, если у тебя есть какие-либо сомнения. Сыновья Бибула — наши друзья и, несомненно, поймут, если найдутся обстоятельства, по которым мы не можем пойти им навстречу.

— Владычица, — произнес Гефестион тоном, который лишь она сочла чрезмерно серьезным и встревоженным. — С тех пор как твой отец был восстановлен на престоле армией Габиния, у нас в стране царит мир. Хотя в настоящее время мы ни с кем не воюем, я опасаюсь, что уход воинов Габиния подвергнет нас опасности.