Чтение онлайн

Еще через час главный редактор позвонил Павлу Сергеевичу Веселушкину, директору местного кладбища. Когда тот поднял трубку, Оптимистов поздоровался с главным по захоронениям и сам спросил:

— Павел Сергеевич! А вы тоже, наверное, футбол смотрите?

— Смотрю. Сейчас Швейцария — Испания играют.

— Знаю, знаю, Павел Сергеевич! Поэтому, не буду отвлекать вас особо от этого захватывающего зрелища, но ответьте мне на вопрос: у вас свежих покойников, часом, не завалялось?

— Свежих? Последнего уже пять дней назад закопали.

— А ваши сторожа, Митрич и Прокопыч, не видели, случайно, как в прошлые разы, ходячих покойников на кладбище, или летающих тарелок?

— Нет. Во всяком случае, мне они ничего в последнее время о подобном не сообщали.

— А у них интервью можно взять или они опять в стельку?

— Они уже неделю дома сидят, трезвые, футбол смотрят.

— Понятно! Значит, навряд ли мертвецов ходячих видели, не говоря уже об инопланетянах! — как-то спокойно констатировал газетчик. — Приятного просмотра, Павел Сергеевич! Не смею вас больше задерживать!

— Привет прессе! — попрощался в свою очередь главный по мертвецам. — И смотрите футбол!

Оптимистов услышал в трубке короткие гудки. «Мертвецы и те, видимо, за чемпионатом следят! Как будто им есть дело до того, кто выиграл, а кто проиграл! Мертвец он и есть мертвец, будь он хоть бразилец, хоть итальянец!»— лениво размышлял Михаил. «Хотя, наши репортажи с городского кладбища, где сторожа Митрич и Прокопыч ночами видели ходячих мертвецов, и о которых они наперебой рассказывали в интервью, пользовались успехом у читателей. Потом звонили, читатели присылали письма и тоже подтверждали, что по городку иногда расхаживают живые скелеты и несвежие покойники».

— Итак! С мертвецами облом, с живыми тоже! — выдохнул горестно главный редактор, — кто тогда у нас остается?

Мужчина сосредоточенно думал, постукивая точилкой для карандашей о рабочий стол.

На двадцать третий по счету удар он сам же себе и ответил на вслух заданный вопрос:

— Значит, остались в наличии промежуточные варианты. То есть не особо живые, но и не особо мертвые.

Еще через двадцать ударов он продолжил мысль.

— Значит, пришло время молодых сил! Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет! Им и карты в руки! А еще лучше, громкоговоритель!

Оптимистов нажал три цифры на телефоне и соединился по внутренней связи с молодым выпускником факультета журналистики МГУ Семеном Логиновым. Главный редактор помнил, какой боевой молодой кадр пришел к нему в редакцию. Этот парень хотел добывать репортажи, прыгать с парашютом, нырять на морские глубины и снимать кадры спасения людей с затонувших подводных лодок, освещать фонариком своды пещер и разгадывать для читателей тайны их фресок. Он желал быть в гуще событий. Недавний еще студент не раз повторял, что любит творчество журналиста и любит творить. Оптимистов, услышав звонкий, бодрый голос молодого специалиста, спросил:

— Семен! Это Оптимистов. Скажи, ты еще готов к творчеству, готов к созданию репортажа ценой возможной боли и неудобств?

— Творить? Конечно, конечно! Я готов! Есть редакционное задание?

— Есть!

— Отлично! Я весь во внимании!

— Значит так, Семен. Слушай и записывай, что тебе потребуется. В крайнем черном шкафу, в папке с надписью «Вампиры, вурдалаки, оборотни» возьми фотографию оборотня. Там, где он склонился над трупом девочки, и с его клыком капает кровь. Он еще весь светящийся там. Найдешь по пометке «добыча оборотня», по-моему. Записал?

— Записал. А зачем это мне?

— Давай договоримся! Сейчас ты слушаешь инструкции! Вопросы только по инструкции и все. Договорились?

— Конечно, шеф. Я записываю.

— Далее. Позвонишь на нашу радиостанцию местную. Телефон в справочнике. Попросишь Олега Ракетова. Он мой друг. Скажешь — от меня, и попросишь его скинуть на мою электронную почту файл аудио записи обычного детского плача.

— Какой должен быть плач?

— Самый обычный! Только без посторонних звуков! Чисто плач ребенка. Понял?

— Понял. Обычный плач ребенка без посторонних шумов. Получить у Олега Ракетова на нашей радиостанции.

— Далее. Тебе потребуется дождевик. Знаешь, такой, прозрачный, из пленки его еще делают. Легкий. Ты его купишь.

— У меня есть такой. Дома. Не надо покупать.

— Отлично. Далее. В кассе возьмешь пятьсот рублей, скажешь, я распорядился. Купишь себе бутылку, нет, лучше две, приличной водки и закуски под нее. Тебе ее придется пить одному, так как холодно ночью.

— Работа будет ночью?

— Да. Поспать тебе сегодня, скорее всего, не получится. При удачном выполнении задания пару отгулов дам, отоспишься. Задание у тебя будет мистическим, непростым. Итак, ночь. Прикинь, соответственно, как потеплее одеться. Дождевик возьми обязательно. Не зонт, а именно дождевик.

— Понял. Записал.

— На складе получи громкоговоритель у Клавдии Семеновны. Проверь, чтобы батарейки работали, и чтобы аппарат был исправен. Если батарейкам хана, пойди и купи, проверь работоспособность. Звук должен быть громким, чистым.

— Сделаю. Что еще?

— Ну, Семен, подготовь все это, и ко мне в кабинет на инструктаж подробный. Скажи, я тебя заинтриговал, мой молодой друг?

— Очень! — искренне ответил Логинов. — Мне уже интересно!

— Итак, все готовишь и ко мне. Начали работать! — приказал Оптимистов и положил трубку на рычаг.

Остап Семигин смотрел матч Камерун — Мексика и клевал носом. Пиво закончилось, время было уже далеко за полночь, да и матч уже подходил к концу. Жена Люда уже давно посапывала в своей постели. Сынишка Иван и маленькая доченька Олесенька мирно спали в своих кроватках. Остап взял в руки бутылочку с пивом опрокинул ее горлышком себе в рот. Бутылка выдала последний глоток пенного напитка в горло мужика и издала прощальный булькающий звук, тот звук подействовал совсем усыпляюще на любителя футбола, но вот следующий заставил его пригнуть голову и расширить слипающиеся глаза. Мурашки побежали по расслабленной спине Семигина. Где-то недалеко, со стороны леса необычайно четкий и весьма громкий вой прорезал ночную тишину. Так воют волки. Но этот был особенным. Сквозь волчий вой прорырезывались человеческие стоны, иногда детский плач, а иногда ужасающий душу хохот. Все эти звуки были столь отчетливы, что первыми проснулись Иван с Олесенькой, а за ними с ужасом на лице поднялась на локтях на кровати жена Люба. Остап и сам моментально протрезвел и все его тело, и мозг превратились в единый слуховой орган. Смесь волчьего воя с человеческим смехом и детским плачем они слышали впервые. Семигин заставил себя встать с кресла и подойти к окну. Он отодвинул занавеску и увидел, что почти во всех окрестных домах зажегся свет. Собаки исходили истошным лаем и скулежом от испытываемого страха и неизвестности перед столь страшным врагом, как волко-человек, что находился где-то на окраине лесного массива.