Чтение онлайн

В этот изнуряющий день Лешка Головин не находил себе места, работа валилась из рук: он был хороший такелажник, мастерски сращивал концы и вязал маты. Без дела нельзя было сидеть подвахтенному, и он, поторчав на юте, где матросы, вяло перебрасываясь словами, сшивали новый грот, пошел на палубу. Заглянул в камбуз, там коки отбирали пшено на длинном столе, пот градом катился с их лоснящихся лиц.

Старший кок Мироненко с мокрыми, обвисшими усами посмотрел на Лешку и сказал, печально улыбнувшись:

— Во пекло! — И неожиданно затянул унылую песню. В ней сквозила такая тоска, что мальчику стало невмоготу, и он поспешно поднялся на палубу.

Ветерок, создаваемый ходом клипера, приносил обманчивую прохладу. Навстречу «Ориону» шла мертвая зыбь — синие, просвечивающие на вершинах валы отражали свет солнца и пылающего неба, на них больно было смотреть. Юнга в надежде обвел взглядом горизонт: не покажется ли облачко. Но в небе будто стояла золотистая пыль.

Оставалось еще три интересных места на корабле, куда стоило заглянуть: радиорубка, кубрик машинной команды и каюта старшего механика. «Схожу сначала к „дхам“», — решил Лешка и, не откладывая, побежал деловой рысцой на корму: «гулять» на клипере не полагалось.

На мостике под тентом сидел в своем кресле командир и о чем-то разговаривал с вахтенным начальником Гороховым. Лешка пробежал по левому борту и заглянул в каюту старшего механика. Обыкновенно оттуда его быстро выставляли, все же ему удавалось понаблюдать, как играют офицеры на большие деньги, и даже прикинуть, сколько стоит в банке, а потом рассказать на баке матросам.

В каюте старшего механика двери стояли раскрытыми настежь. Шла игра в двадцать одно. Отец Исидор в одной сорочке и кальсонах в синюю полоску метал банк.

— Господи, не оставь раба твоего, — сказал он и смачно шлепнул картой но столу. — Девятнадцать! А у вас!

Новиков швырнул карты и положил золотой на кучку денег посреди стола.

— Ну а вам, Андрей Андреевич?

— Как всегда — рублик, — ответил старший механик и осторожно взял протянутую карту. — Извольте! — Он раскрыл обе карты: — Двадцать одно.

— Безобразие, вы только игру сбиваете, — напустился на него артиллерийский офицер. — Кто идет на рубль, имея на руках туз?

— Такой уж у меня порядок, играю не для выигрыша.

— Истинно мудрая речь. Не в деньгах счастье, — изрек иеромонах и вопросительно посмотрел на третьего партнера — младшего механика Белкина.

— На трешку, отче.

— Благословляю, сын мой.

Машинист выиграл и, захохотав, взял из кучки три рубля.

Банкомет покачал головой:

— Нет чтобы проиграть своему пастырю.

— Так вы ж благословили!

— Благословил? Ты меня благословил, бери и помалкивай, сейчас этот супостат в раззор меня разорит. — Он выжидающе посмотрел на барона фон Гиллера, который шептался с Новиковым. Капитан-цурзее протянул растопыренную ладонь над деньгами.

— Ва-банк!

— Что это он бормочет? — испуганно спросил отец Исидор у артиллерийского офицера.

— Не придуривайтесь, отец, всем понятно, что барон идет на все.

— А ответ есть?

— Не хватит, я отвечаю.

— Ах, вон что! Вдвоем разорить меня задумали? Господь не допустит. На! — Он швырнул карту на стол. — Ну, немчура, вишь, как с одной паршивой марки разыгрался, по миру пустит, сатана нерусская.

Фон Гиллер едва заметно тянул карту.

Все стали следить, как фон Гиллер тянет карту, руки его мелко дрожали. К. нему пришел валет — два очка. Сложив карты, он сделал вид, что глубоко задумался, решая — брать еще или остановиться. Посмотрел на Новикова, тот пожал плечами, что тоже было хитрой уловкой, так как барон фон Гиллер набрал всего десять очков и ничем не рисковал, прикупив еще одну карту. Словно решившись на отчаянный риск, он протянул руку.

Опять барон фон Гиллер томительно долго тянул карту и, взглянув на нее, кивнул: хватит.

— Ну, шельмецы, набрали двадцать, чует мое сердце. Вот! — Отец Исидор шлепнул по столу картой, затем другой, раскрыл первую карту. — Шестнадцать! — сказал он в повел глазами по непроницаемым лицам партнеров. Никто ничем не выдавал, больше или меньше очков набрал фон Гиллер. — Была не была! — Он открыл бубновую десятку: перебор.

— Разорили, антихристы! Ну ничего, а у вас сколько? Четырнадцать? Отцы-святители! Видал, отрок? — обратился он к юнге, стоявшему в дверях. — Вот так, брат, всегда бывает, когда хочешь объегорить ближнего, смотришь, а у самого карман пустой. Уйдем из этого вертепа бесовского облегченные, да зато с чистой совестью.

Отец Исидор надел подрясник и встал.

— В долг поверим, — сказал Новиков. — Куда вы?

— В долг не играю, зачем обременять себя долгами? Да и душно здесь и скверно. Пойду погляжу на мир божий. Ведь вот так сидим в злобе и корысти, столько красоты может пройти мимо глаз наших.

— Что говорит этот жрец? — спросил барон фон Гиллер у. Новикова по-английски.

— Опять впал в полосу раскаяния. Сколько было в банке?

— Восемьдесят три рубля. Получите сорок один рубль. Пятьдесят копеек останутся за мной.

Новиков поморщился, ему претила мелочность барона.

— Оставьте их себе.

— Нет, что вы, мы рисковали одинаковой суммой.

— Ну дьявол с вами. Вам банковать, сейчас ударю на ваш полтинник.

— Пожалуйста. — Барон сдал карты и спросил: — Вы мне что-то хотите сказать, и, кажется, важное? Я вижу по выражению вашего лица.

— Да ничего особенного, опять где-то недалеко ваш пиратский крейсер идет на последних лопатах угля.

— И вы называете такое известие не особенным?