Чтение онлайн

Барристеры же скрупулезно изучали собранные улики и выступали защитниками непосредственно на судебных заседаниях. По законам Лоэна они были обязаны сохранять абсолютную объективность, а потому им запрещалось напрямую контактировать с клиентами. Всю черновую работу по сбору информации они перекладывали на плечи своих помощников — солиситоров. Каждый барристер был истинным знатоком права, обладал блестящим красноречием и непревзойденными навыками ведения дебатов.

Сбросив с плеч груз забот, Одри с позиции человека, «скрывающегося во тьме и наблюдающего за светом», любовалась пестрым ковром цветов в саду. И в этот момент ее внезапно осенило:

«Медицинская справка о психическом расстройстве или слабоумии… Психиатр…»

«Если Алхимики Психологии овладели „методом отыгрыша“, значит ли это, что их членов можно отыскать среди практикующих психиатров?»

Придя к этому выводу, Одри почувствовала, что нащупала невероятно верный путь. Ее глаза засияли, словно два драгоценных камня.

В эту самую секунду она заметила, как ее большая золотистая ретриверша Сьюзи вороватой, крадущейся походкой шмыгнула за кусты цветов, в те самые заросли, куда захаживал разве что садовник.

«Сьюзи… и что это она задумала?» — Одри, скрытая в тени навеса, недоуменно заморгала.

Золотистая ретриверша, чье обоняние, видимо, притупилось от густого цветочного аромата, совершенно не заметила наблюдающую за ней хозяйку. Собака широко раскрыла пасть и, словно оперная певица на распевке, начала издавать странные звуки: «А-а-а», «Я-я-я».

А затем, заставив вибрировать воздух вокруг себя, она произнесла неуклюжие, рубленые слова:

— Привет.

— Как дела?

…

Рот Одри медленно приоткрылся. Начисто позабыв о манерах истинной леди, она не могла поверить ни собственным глазам, ни этому механическому голосу, звучащему в саду.

Резко вскочив на ноги, она выпалила:

— Сьюзи, ты умеешь говорить?! И с каких это пор?!

Золотистая ретриверша от неожиданности едва не подпрыгнула. Резко обернувшись, она уставилась на хозяйку.

Собака в панике замотала хвостом. Несколько раз судорожно открыв и закрыв пасть, она вновь заставила воздух вибрировать:

— Я…

— Я не знаю, как это объяснить… В конце концов, я всего лишь собака.

Услышав этот аргумент, Одри потеряла дар речи.

Утро понедельника. Клейн, у которого сегодня был законный выходной, строго по плану повторил и закрепил знания по мистицизму, после чего сел на общественный экипаж и отправился в университет Хой.

Юноша твердо вознамерился как следует расспросить мистера Азика и выяснить, что же тому на самом деле известно.

Войдя в трехэтажное здание из серого камня, принадлежащее историческому факультету, Клейн немного поболтал со своим наставником Квентином Коэном, обсуждая древние руины на главной вершине горного хребта Хорнакис.

Не выудив из разговора ничего кардинально нового, он воспользовался моментом, когда Коэн отлучился по делам, юркнул в кабинет напротив и подошел к столу дежурившего там преподавателя Азика.

— Мистер Азик, могу я с вами поговорить? — Клейн вежливо снял шляпу, глядя на мужчину с бронзовой кожей, мягкими чертами лица и крошечной родинкой под правым ухом.

Азик, в чьих карих глазах таилась непередаваемая глубина и мудрость прожитых лет, отложил книги и ответил:

— Без проблем. Пройдемся вдоль реки Хой?

— С удовольствием, — Клейн, опираясь на трость, последовал за преподавателем на улицу.

Всю дорогу оба хранили молчание.

Лишь когда перед ними раскинулась речная гладь, а шумные стайки студентов и преподавателей остались далеко позади, Азик остановился. Обернувшись вполоборота, он посмотрел на юношу:

— О чем ты хотел поговорить?

Клейн на мгновение задумался. Он перебрал в уме с десяток завуалированных заходов, но в итоге отбросил их все.

Собрав волю в кулак, он задал вопрос прямо в лоб:

— Мистер Азик, вы — джентльмен, заслуживающий безграничного уважения и доверия. Я хочу знать: что именно вы во мне разглядели? И что вам вообще известно? Я имею в виду наш прошлый разговор, когда вы обмолвились, что в моей судьбе кроется некая дисгармония.

Азик легонько постучал тростью по земле и со вздохом усмехнулся:

— Никак не ожидал от тебя такой прямолинейности. Даже не знаю, что и ответить.

— Если начистоту, эта самая дисгармония в твоей судьбе — единственное, что мне удалось разглядеть. В остальном я знаю ничуть не больше твоего.

Клейн помедлил секунду и спросил:

— Но как вам удалось это увидеть? Я ни за что не поверю, что дело тут в обычном гадании.

Преподаватель перевел взгляд на неспешные воды реки Хой. В его голосе зазвучали нотки затаенной грусти:

— Ошибаешься, Клейн. Гадание вполне способно раскрывать подобные вещи. Всё зависит от того, кто именно берется за карты или маятник. Впрочем, ты прав: мои разговоры о прорицании — это лишь ширма.

— … Понимаешь, некоторые люди появляются на свет… особенными. Они от природы наделены весьма специфическими талантами. И я, судя по всему, принадлежу именно к этой породе.

— Судя по всему? — Клейн, словно хищник, мгновенно ухватился за эту неуверенную формулировку.

— Именно так. Я и сам не уверен, врожденный ли это дар. Возможно, платой за эти силы стало забвение. Забвение самого себя, своего прошлого, своих родителей, — в карих глазах Азика, устремленных на реку, плескалась беспросветная тоска.

Чем больше Клейн слушал, тем сильнее запутывался:

— Забвение прошлого?

Азик выдавил из себя безжизненную, лишенную всякой радости улыбку: