Клоун
Шрифт:
Реакция властей ничуть их не удивила. Полиция, решив перестраховаться, тут же передала дело отряду Карателей.
Спустя сутки новость о том, что вице-адмирал Ураган Цилангос тайно проник в Баклунд, разлетелась по всем карательным отрядам. Сью и Форс спешно покинули свою прежнюю квартиру и залегли на дно, продолжая расследование из тени.
Они совершенно не горели желанием оказаться в полицейском участке для дачи показаний. Как-никак, и Ночные Ястребы, и Каратели, и оперативники Механизма Разума относились к вольным Потусторонним с нескрываемой враждебностью, считая их потенциальными преступниками.
Поэтому Сью и Форс не только пытались уйти от возможной мести Цилангоса, но и старательно избегали встреч с официальными стражами порядка.
— Если бы мы могли так легко разгадать его мотивы, Цилангос бы уже давно гнил на кладбище, а его могила поросла бы густым бурьяном, — невозмутимо ответила Форс. — Нам остается лишь набраться терпения. При столь масштабной городской облаве он неминуемо допустит ошибку. Нельзя не признать, этот магический артефакт, позволяющий менять лица, вызывает жуткую зависть.
Сью обхватила колени руками и устремила взгляд на подоконник:
— Я лишь боюсь, что Цилангос провернет свое дело в кратчайшие сроки, а затем сбежит из Баклунда еще до того, как кто-нибудь успеет опомниться.
— И тогда… тогда я даже не представляю, когда смогу перейти на 8-ю Последовательность. О 6-й или 5-й я вообще молчу…
Она замолчала на несколько секунд и отрешенно прошептала:
— Я даже не знаю, когда смогу вернуть то, что по праву принадлежит нашему роду… Я уже почти год не видела своего младшего брата…
Форс утешающе улыбнулась:
— Когда ты исполнишь свою мечту, позволь мне описать твою жизнь в романе. Уверена, это будет невероятно захватывающая и увлекательная история.
— Да и вообще, зная щедрость мисс Одри, я ничуть не сомневаюсь: даже если всё закончится ничем, она непременно выплатит нам солидное вознаграждение. В конце концов, мы изрядно потрудились и заставили Цилангоса проявить себя.
— Искренне на это надеюсь… Эх, ну почему на мою долю не выпадает никаких чудесных совпадений? — Сью в отчаянии взлохматила свои золотистые волосы до плеч.
Форс слегка нахмурилась:
— В нашем мире сверхъестественного любая неожиданная удача всегда идет рука об руку с чудовищной опасностью. Я до сих пор понятия не имею, что означает тот безумный шепот, терзающий меня каждое полнолуние, и во что он в итоге выльется. Хех, чудеса без подвоха, конечно, случаются, но это величайшая редкость. Твоей мечте вряд ли суждено сбыться просто так. Разве что… разве что мы удостоимся благословения истинного божества или привлечем благосклонный взгляд некой дружелюбной скрытой сущности. Но, увы, отличить их от еретических богов и демонов под маскировкой практически невозможно.
Сью выпрямила спину и начертала на груди знак багровой луны:
— Да хранит меня Богиня!
В роскошном особняке герцога Нигена, расположенном в баклундском районе Императрицы, в самом разгаре был грандиозный бал.
Пространство было разделено на две части. На первом этаже, вымощенном великолепными каменными плитами с затейливым орнаментом, раскинулся бальный зал. В углу играл личный оркестр герцога. Широкая лестница вела на второй этаж, опоясанный круговой галереей. Гости, потягивая вино из бокалов, стояли у перил и свысока наблюдали за танцующими парами — точь-в-точь как зрители на трибунах во время фехтовального турнира. То и дело какой-нибудь джентльмен подходил к мисс или леди с приглашением на танец. И, получив согласие, они рука об руку спускались в зал.
По другую сторону галереи тянулась вереница дверей, скрывающих за собой комнаты отдыха для гостей.
Но за одной из двустворчатых дверей скрывался длинный коридор. Вдоль стен возвышались гипсовые бюсты предков семьи Ниген.
Миновав коридор, гости попадали во вторую половину бала — просторный зал, уставленный длинными столами с изысканными закусками и дорогими винами. Здесь играл второй оркестр герцога, услаждая слух собравшихся более расслабленными, мелодичными мотивами.
В этом зале гости собирались небольшими группами. Они стояли или сидели, ведя неспешные светские беседы. Те же, кто желал укрыться от суеты, выходили на многочисленные прилегающие балконы, чтобы насладиться видами ночного сада и багровой луны.
Одри Холл, исполнив лишь обязательный открывающий танец, поначалу стояла на галерее второго этажа. Словно в трансе, она разглядывала гигантскую хрустальную люстру под сводом и мерцающие на ней свечи. Но, заметив, что несколько джентльменов уже решительно направились в ее сторону с явным намерением пригласить на танец, девушка благоразумно ретировалась и скрылась в коридоре, ведущем к «трапезной».
«До чего же скучно, но и не прийти было нельзя… Эх, неужели они не могли просто оставить меня в покое и позволить спокойно за всеми наблюдать? Нельзя не признать, у некоторых во время танца такая красноречивая мимика… Они то и дело напоминают мне брачные игры животных…» — Одри опустила глаза, уставившись на носки своих туфелек, и от скуки принялась вышагивать по прямой линии, ставя ногу за ногой.
В этот самый момент краем глаза она уловила приближающийся силуэт. Девушка мгновенно сбавила шаг, расправила плечи и в ту же секунду преобразилась в безупречную, элегантную мисс Холл.
— Добрый вечер, барон Грамир, — Одри поприветствовала его идеальной улыбкой и безукоризненным реверансом.
Барон Грамир, мужчина с редкими бровями и светло-голубыми глазами, ответил ей вежливым поклоном:
— Добрый вечер, мисс Холл. Вы — самый яркий и ослепительный бриллиант на этом балу.
Перекинувшись парой дежурных фраз, барон Грамир направился в сторону бального зала, а Одри продолжила свой путь к «трапезной».
Пройдя еще несколько шагов, она вдруг нахмурилась. В ее изумрудно-зеленых глазах промелькнуло неподдельное замешательство:
«Барон Грамир сегодня какой-то… не такой, как обычно…»
«Раньше, сталкиваясь с леди или мисс, превосходящими его по статусу и отличающимися красотой, он всегда отводил взгляд, не решаясь смотреть прямо в глаза, и лишь украдкой бросал на них робкие взоры… Но сегодня он держался на удивление уверенно…»
«А еще… от него пахло не теми духами. На всех светских раутах он неизменно благоухал базовыми нотами парфюма „Янтарь“ — чистым, едва уловимым ароматом мускуса, лишенным всякой вычурности, но подчеркивающим благородство. Иными словами, он всегда наносил духи за несколько часов до выхода, позволяя верхним и средним нотам выветриться. Но только что… от него исходил именно средний, густой и насыщенный аромат „Янтаря“…»