Клуб маньяков
Шрифт:
«Я тебе доверилась... Не зная совсем...»
«Узнаешь».
Исчезла. Как и не было.
...Вот так вот. Из ада – под венец.
Ну, ты, Черный, даешь... При живой жене...
Нет, это не ты даешь, это воля Божья... Ныл, в Москве, ныл, что чужд тебе дымный город с его придуманными ценностями, вот Он и послал тебя. В пустыню, в какой сам когда-то сидел в ипостаси Христа.
И как изящно ведь послал, как продуманно. Вера скажет Наташе, что отец ее погиб в диком краю, погиб так, как хотел погибнуть.
Скажет и заживет свободной жизнью богатой тридцатилетней женщины.
Ницца, Флорида, Италия... Эти мальчики для танцев, как их... жиголо, вот...
Потом отправит Наташу в закрытый привилегированный колледж где-нибудь в Англии.
Будет видеться с ней месяц в году.
Со временем появится преуспевающий муж... Седеющий здравомыслящий бизнесмен на виагре... Нет, бывший подчиненный. Он будет вежливо разговаривать и ходить по проституткам. А потом женится на красивой дуре-дочке самого N.
А я не женюсь.
Я покупаю женщину. За калым.
...Калым. Как это здорово. Как продуманно...
Я отдаю теще деньги, а она отдает мне дочь. Класс!
...Как просто. Баш на баш. И как символично! Сколько смысла!
«Все, доченька, теперь ты принадлежишь ему, а я на тебя не имею никаких прав. Теперь вы все решаете сами».
Если бы я Веру так купил у Светланы Анатольевны...
...Фиг бы она продала, как же. И за миллион бы не продала.
Отказалась бы от миллиона. За право вмешиваться.
За право подправлять, корректировать, подталкивать.
За право влиять.
За право участвовать с решающим голосом.
Бог с ними. Пусть живут в своем муравейнике. По муравьиным законам.
...А я буду пасти баранов. И устрою где-нибудь в горах маленький тайничок для хранения наркотиков из Афганистана.
Перевалочный пункт.
Без этого в этих краях не проживешь. Продажа мяса дает копейки.
Эти пустынные бараны не крупнее наших кроликов. На такой траве не зажиреешь. Ходят круглый день, камни обгладывают.
...Наркотики, наркотики... Фиг с ними, с наркоманами.
Я за всю свою жизнь не встречал ни одного. Не было их в моем кругу.
Наркотиками пользуются те, кого Бог хочет извести.
Для улучшения породы душ.
...А ведь не спросил, как ее зовут... Хорошая женщина. Всю жизнь о такой мечтал.
Детей нарожаем. Семь штук.
Вот бы не умирали. В этих краях дети мрут, как мухи...
Что-нибудь придумаем типа гигиены и санитарии.
Одну назову Наташей, другого – Валентином. Нет, нельзя.
Если Наташа с Валькой узнают, им будет неприятно.
Ладно, имен много. Только не хотелось бы по-местному называть... Ахмед, Фархад, Харон...
Садихиен. Не выговоришь.
Нет, только по-русски. Одного назову Русланом, второго...
Кто-то идет... Двое...»
Вошли мой ангел-спаситель и пожилая женщина. Тоже в черном и совсем не страшная. Озабоченная, иссушенная зноем, но добрая. Всю жизнь мечтал иметь добрую тещу. У Ксении была добрая мать. Семь лет пролежала в инсульте.
Женщина присела передо мной. Уставилась, изучая.
Лицо постепенно Смягчилось. Значит, понравился. Не очень, но понравился.
– Хочу взять вашу дочь в жены... Пока навсегда.
Улыбка, тронувшая мои губы, ей не понравилась. Хиханьки-хаханьки в такой ответственный момент.
Задумалась.
– Да, вот, такой у вас будет зять, – заулыбался я смущенно. – Дурной немножко. Но дочь мне ваша нравиться и, похоже, я влюблюсь в нее до глубины души.
Получилось убедительно. Оттаяла, закивала.
Протянул ей деньги. Взяла, пересчитала, расправляя бумажки.
Поднялась, взглянув уже по-свойски. Подошла к дочери, поцеловала в лоб, затем подтолкнула ко мне и вышла, прикрыв за собой двери.
В комнате воцарилась темнота. Я потянулся к тому месту, где только что стояла моя новоиспеченная жена.
Но рука скользнула по пустоте.
И стало страшно. Почудилось, что я вновь в склепе с этими мерзкими животными.
Прислушался – тихо.
Ни звука.
Протянул руку к потолку, но не нащупал его.
А ведь он казался низким.
Сердце застучало: «Это не склеп, это я умер! И перед смертью Бог великодушно дал мне увидеть то, к чему я стремился всю свою жизнь, он дал мне увидеть мою собственную женщину, женщину-спасительницу, женщину-дорогу, женщину-пристань».
Постоял, успокоился, усмехнулся и, стараясь отогнать дурные мысли, пошел туда, где должна была находиться дверь.
Или Рай, Ад, пустыня, Саратов.
И наткнулся на беленую стенку.
«Слава богу, я там, где должен быть!»
Начал медленно продвигаться вдоль стены, продвигался, пока в голову не пришло, что все происходящее – не что иное, как устроенный моей невестой символический ритуал рождения.
«Сейчас я в животе своей маменьки и сейчас, скоро, вот-вот, она родит меня и передаст в руки другой женщины. Женщины, которая возьмет меня, глупого, и поведет по жизни и всегда будет рядом... И потому не нужно дергаться в темноте, а надо просто улечься на пол, свернувшись в клубок, улечься и ждать своего рождения...