Чтение онлайн

– Да, Нюрка – баба веселая! – засмеялся второй голос, несомненно, озвучивавший «шестерку».

Вера, воспользовавшись моим минутным замешательством, крикнула, к счастью, негромко (голос сорвался от волнения):

– На помощь!

Я смотрел на нее с ненавистью долю секунды. Затем набросился, обнял и начал страстно целовать. В губы, в шею, грудь. Не без удовольствия. Вера сначала отстранялась, но я укротил ее внятным шепотом:

– Будешь ерепениться – откушу нос... Из вредности откушу.

Бомжи спустились в подвал. Я слышал их сопенье.

– Пошли отсюда, – раздался, наконец, бесцветно-недовольный голос. – А где сейчас Нюрка?

– Как где? У себя... На станции, под платформой...

– Ну и какое платье ты надела для Константина? – спросил я, когда шаги нарушителей моего спокойствия стихли, а Вера более-менее пришла в себя. В глазах ее светилась уверенность в том, что бомжи либо вернутся, либо расскажут кому-нибудь, что видели в подвале.

А мне было наплевать, как разрешиться ситуация, в которую я по уши вляпался. Лишь бы разрешилась поскорее.

«Вот идиот, – сокрушался я мысленно. – Устроил эту канитель с подвалом и расспросами. Ведь знал же, что лишние знания и телодвижения умножают печали! Только кретин мог развести эти «ля-ля, тополя», развести, вместо того, чтобы сразу угрохать».

– Какое я платье надела для Константина? Короткое бордовое, он тебе не нравится, – ответила супруга, вновь погрузившись в прошлое. – Но он был от него без ума. Вечер прошел весьма приятно, но...

– У тебя опять не получилось, – усмехнулся я, вспомнив записку, найденную в платяном шкафу под трусиками и бюстгальтерами.

– Да. Слишком долго я ждала этого вечера... Нервничала, суетилась. Да и напоить человека лекарствами оказалось весьма трудным делом. Особенно за столом или в постели. А в еду подмешать было нельзя: их надо принимать одно за другим строго через пять минут.

Представь, я думаю, как это сделать, а он лезет целоваться, уверенный такой в себе, прямо супермен... Вдобавок, когда я уже решилась идти ва-банк, в голову пришла мысль, что родители Константина, весьма недоверчивые люди, наверняка не позволят следствию по делу его смерти развиваться в нужном для меня направлении...

– Это точно. Интересно получается... Ты же говорила, что обдумала все обстоятельно, а тут одна накладка за другой?

– Думала, что обдумала. Вообрази, что ты, умник, решил банк ограбить или почку кому-нибудь хирургическим путем удалить. Представляешь, сколько у тебя было бы накладок? Новое дело – это новое дело. Тут читай, не читай, думай, не думай, все равно опыт нужен. Опыт и сноровка...

– Да уж... Сейчас он у тебя, несомненно, есть.

– И еще одно мне помешало... – не обратила внимания Вера на мою реплику. – В то утро я поняла, что беременна... Конечно, я не оставила бы ребенка. Жить в этой семье, пыль с книг вытирать, потакать этому «супермену» с куриными мозгами... Разве это нужно двадцатилетней девчонке?

– Конечно, не это, – хмыкнул я. – Двадцатилетней девочке надо пырнуть кого-нибудь в спину иглой дикобраза, пырнуть, чтобы полноценно оргазмировать.

– Юродствуешь? Ты же знаешь, в каком страшном мире мы живем... Ради небольшого удовольствия у нас тысячами убивают, сводят с ума и голодом морят.

– Ну-ну, дитя эпохи. И что же ты решила делать со своим оргазмом?

– Первым делом я постаралась успокоиться. Это получилось. Константин сидел напротив и рассказывал, какой он умный и перспективный, как может все на свете рассчитывать и предугадывать. И я, мило улыбаясь, придумала план...

– Придумала с ним поссориться, выкинуть ребенка, а потом явиться к нему под вечер с двумя таблетками в кармане.

– Да... На все это ушло около месяца... На следующий же день я сказала, что жду ребенка и собираюсь рожать. О, господи, как это на него подействовало! Он побледнел, стал говорить, что я гублю его карьеру, гублю наше будущее... Вечером мамочку с папочкой на меня напустил... И начал ездить в командировки – он в фирме работал, импортирующей лекарства. И мне «пришлось» сделать аборт...

– Так ты все выдумывала начет эмалированной ванночки с выскребленными детишками?

– Нет, были ванночки в туалете, – рассеянно проговорила Вера. – И плод удаленный в одной из них был. Живой...

– Ну и что произошло дальше? – спросил я, желая поскорее расстаться с видениями реалий отечественной гинекологии.

И Вера почти слово в слово повторила, то, что пришло мне в голову одновременно с фрагментами истории любви принцессы Инессы и принца Гриши.

Это было ужасно! Я, окаменевший и онемевший, дикими глазами смотрел на супругу, смотрел и видел, как Шакал боролся с Константином, как Вера ссыпала смертельные порошки в рот своего будущего сексуального спарринг-партнера...

Господи, как я мог так детально все увидеть в своем воображении? Красную короткую ночную рубашку, прическу «каре», бежевый костюмчик-тройку? Чертовщина! Значит, все, что я видел во снах позже, тоже правда?

– Ты чего? – удивилась моя законная, когда процесс моего превращения в камень достиг апогея.

– Да так... – только и смог сказать я. – Опять этот Шакал... Мне кажется, что он везде. За каждым углом, под каждым кустиком.

– Без него я не могла обойтись, ты же понимаешь... Мне ведь и сушки руками не сломать, не то, что с мужчиной справиться.

– Вот откуда это твое стремление к групповому сексу... И оно берет начало от Шакала.

– Да нет, не угадал... Оргазм у меня получился непередаваемо сильным, я едва сознание не потеряла. А он стоял и смотрел, впитывал и наслаждался... Мне это не понравилось... Его удавьи глаза. И тогда же я решила больше с ним не связываться.

– По крупному не связываться, а так, сказочку послушать – это пожалуйста.

– Иронизируешь... Не понимаешь, что я – это не ты. Я – это другое существо, у меня другая физиология, другая психология...