Чтение онлайн

Эйлис же недоверчиво посмотрела на него.

— В порядке? Всю ночь была лихорадка... Доктор сказал, что это очень опасно. Слава Богу! Сейчас жара нет. У меня жар держался неделями...

Эйлис вдруг поняла, что сказала лишнее и резко убрала свою руку. Хоть бы он не услышал её последних слов. Незачем ему было знать об этом. Но Максвелл хмуро смотрел на неё.

— Это когда ты болела воспалением? — спросил он тихо.

— Да, — почти не солгала Эйлис.

Тогда жар был, но возникал периодически. После рождения Дави она почти три недели провела в бессознательном состоянии, на грани жизни и смерти. Она чувствовала ледяное дыхание смерти и почти смотрела ей в лицо. Что её спасло, она не знала, ведь никакого особенного ухода за ней не было. Её организм боролся сам, а человек, который провёл операцию, которую назвал "кесаревым сечением", просто наблюдал за ней. И ему было бы абсолютно всё равно, если бы она умерла. Но она выжила. Едва ли не единственная из тех несчастных, с которыми он проводил эту жуткую процедуру. Но об этом она узнала гораздо позже...

— Мне жаль...

Эйлис вздрогнула, поняла что слишком сильно ушла в воспоминания.

— Это прошлое, — сказала она, слабо улыбнувшись.

— Дави приехал? — спросил Максвелл.

— Я написала отцу письмо. Попросила, чтобы он подольше у него погостил. Малыш бы страшно разволновался, если бы узнал, что с тобой произошёл несчастный случай.

— Ты права...

Глаза Максвелла уже закрывались, он медленно погружался в сон.

— Я тебе ещё почитаю, — тихо сказала Эйлис, наблюдавшая за мужем. Она снова открыла книгу и принялась читать.

Рана Максвелла заживала медленно, но жара и лихорадки больше не было. Эйлис проводила практически всё время у постели мужа в неспешных беседах или читая ему. Эйлис проводила практически всё время у постели мужа в неспешных беседах или читая ему. В одну из таких бесед Максвелл серьёзно и печально посмотрел на неё.

— Сможешь ли ты однажды простить меня? — спросил он, внезапно сменив тему.

— Не знаю...- прошептала Эйлис.

— Милая, я попрошу у тебя только об одном шансе. Он мне жизненно необходим. Я прошу тебя, если есть хоть один призрачный шанс всё исправить, помоги мне. Не отталкивай меня.

Ей казалось, что он смотрел ей прямо в душу. И она растерялась. Как ещё раз довериться ему? Сможет ли она? А если...

Она тут же оборвала себя. Шансов на то, что у них получится, было ровно столько же, если ничего не выйдет. Поэтому она просто обязана хотя бы попытаться построить своё счастье!

— Хорошо... Я не представляю, как это сделать, но... Я правда этого хочу.

Максвелл глубоко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза и вдруг усмехнулся ей такой яркой, мальчишеской улыбкой. Словно ему подарили весь мир.

— Спасибо. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

Эйлис знала, что ей будет сложно, но не подозревала, насколько. Если рассудком она понимала, что любит Максвелла и готова ему дать шанс, то все её инстинкты кричали об обратном. Внутренний голос просто орал: не доверяй ему! И как она не пыталась, у неё не выходило. Она ждала удара, хотя понимала, что снова так с ней поступать у него объективных причин нет. Но понимать — это одно, а чувствовать — другое. Любое его прикосновение, даже случайное и мимолётное, вызывало в ней дрожь, и она не была уверена, что это от того, что ей приятно...

Максвелл же был бесконечно терпелив с ней. Когда ему стало легче и приехал Дави, они втроём по утрам отправлялись на небольшую пешую прогулку. А вечером они проводили много времени вдвоём, усевшись в удобные кресла у камина.

— Я боюсь, — однажды честно призналась ему Эйлис, — до дрожи в коленках боюсь, что это всё сон, и ты снова превратишься в того пугающего жестоко незнакомца, которым ты стал после нашей фальшивой свадьбы. Боюсь позволить себе снова привязаться к тебе. Боюсь, что ты снова вышвырнешь меня из своей жизни. Я ведь теперь не одна. Я должна думать и о Дави.

— Мы вместе будем думать о Дави, — сказал Максвелл, вставая со своего кресла и усаживаясь прямо на пол перед её креслом.

Он осторожно взял её за руку и нежно поцеловал.

— Прости, — тихо сказал он, — прости за каждую трудную минуту... Прости за каждую твою слезинку. Прости, что вверг тебя во всё это... Хотя знаю, что моё прости ничего из этого не исправит. Мне очень жаль. Правда.

Он смотрел ей в глаза, казалось, заглядывая в самую душу.

Глаза Эйлис защипало. Он впервые просил прощение. И не то, что бы она его тут же простила. Нет. Ей просто вдруг стало немного легче...

Она нежно провела ладонью по его щеке. Он тут же перехватил её, положив поверх свою. Как же ему вновь завоевать её доверие? То, что много лет назад она безоговорочно и так просто отдала ему. И которое он предал так жестоко... Сможет ли она вновь полюбить его? Ведь была же в него влюблена?

Он внимательно посмотрел на неё. Он знал её совсем ещё юной девушкой. Но эту молодую женщину он не знал. Женщину, что родила и растила его сына. Без него... Её придётся узнавать ему снова. И как-то доказывать, что она может доверять ему.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила Эйлис.

— Хочу тебя, — честно признался он, — но ещё больше хочу, чтобы ты желала меня не меньше.

Эйлис во все глаза смотрела на него. Такого она явно от него не ожидала. И не ожидала сама от себя следующих действий. Поддавшись порыву, она сама потянулась к нему и легко поцеловала.

Тут же испугавшись, резко отстранилась. Максвелл помедлил всего секунду, словно решая что-то для себя, а затем резко притянул её к себе, впиваясь в губы обжигающим, страстным поцелуем. Её словно молнией шарахнуло, настолько проникновенными были его прикосновения. И вот она уже оказалась у него на коленях и с упоением отвечала на его поцелуй...

Эйлис не понимала, сколько времени они просидели вот так. Максвелл первым прервал поцелуй и внимательно, напряжённо посмотрел на неё. Её отклик безумно порадовал его. Но что, если это только чистое влечение с её стороны? Ему же хотелось большего, гораздо большего!

Эйлис смотрела на него, принимая в душе окончательное решение. Она доверится ему. Она хочет этого, а значет сможет. Она осторожно обхватила его лицо ладонями и поцеловала его.

— Сделай меня своей...
– тихо прошептала она, — снова...