Клятвопреступник
Шрифт:
Выхватив топор из-за пояса, Торак снова отгородился костром.
— Как может Великий Дух быть на твоей стороне? Убивать охотников? Как это может нравиться Духу?
— Предложить охотника огню — значит предать самой благородной смерти из всех. Таков Обычай.
Снова щелкнул хлыст, Торак увернулся, и сыромятная кожа хлестанула по камню.
— Это не обычай племен, — судорожно выдохнул он, — и это не твой Лес.
— Я его Повелитель! — прогремел Тиацци. — Я сделал Сердце Леса своим! — С его губ слетала пена, и его зеленые глаза блестели.
Торак смотрел на него, и все вдруг встало на свои места.
— Война между племенами. Это ты начал ее. Ты настроил их друг против друга.
В соломенной бороде блеснула желтозубая улыбка.
— Ты установил проклятые жезлы, — сказал Торак, отодвигаясь назад, едва не падая с ног. — Ты убил колдуна племени Лесной Лошади и обвинил во всем людей Зубра. Ты заставил их сражаться.
— Они хотели сражаться. Им было необходимосражаться!
Хлыст обвил запястье Торака, и он с криком выронил топор. Он бросился за ним, но Тиацци оказался быстрее, выхватил топор и бросил в костер.
— Племена слабы, — прорычал он. — Они позабыли Истинный Путь, но я объединю их. Поэтому Великий Дух дал мне эту землю: чтобы укоренить наши различия, чтобы вернуть племена к Обычаю! Не будет больше хранителей племени, не будет Колдунов. Путь один. Один Лес. Один вождь!
Оттирая пот с глаз, Торак вытащил нож из ножен.
И снова мелькнул желтый оскал Тиацци.
— Меня невозможноранить! — Он указал на омелу у себя на груди. — Бессмертное сердце дуба охраняет меня от вреда! Я неуязвим!
Нож Торака дрожал в его руке.
— Ну, подойди, — дразнил его Повелитель Дубов, — испытай удачу. Давай посмотрим, сумеешь ли ты сразить меня. Или, может, я раздавлю тебя, так же легко, как я убил твою мать и твоего отца?
Взгляд Торака заволокла красная дымка. Торак смотрел на него сквозь пелену кровавого тумана.
— Так же, как я убил твоего сородича, — похвастал Повелитель Дубов. — Сбросив его с Утеса и расплескав его мозги по камням…
Торак заревел и бросился на Тиацци.
Волк выслеживал незубров с наветренной стороны, чего он при обычных обстоятельствах никогда не стал бы делать. Но на этот раз, он хотел, чтобы они учуяли его.
Корова уловила его запах и развернулась. Волк опустил голову, давая ей понять, что он охотится. Корова встревоженно фыркнула и копнула землю. Волк наступал. Она дернулась на него. Волк проворно увернулся от нее и побежал подразнить быка. Бык резко бросился на него. Волк отпрыгнул в сторону, пролетев на волосок в стороне от его рогов, и отбежал подальше. Он забавлялся этим.
Теперь все стадо было встревожено. Они перестали жевать кипрей и тяжело затопали вверх по склону. Волк прокрался в кучку молодых коров, которые фыркали и сверкали белками глаз. Он выбрал самую крайнюю и ухватил ее зубами над копытом. Корова пронзительно замычала, хлестнула хвостом и бросилась бежать. Остальное стадо в панике последовало за ней.
Они бежали вверх по отрогу, а Волк мчался за ними, прыгая из стороны в сторону, чтобы они подумали, будто за ними охотится целая стая голодных волков. Камни падали, ломались ветки, когда они проламывали себе дорогу в следующую долину, вниз, в сторону Большого Безхвостого и Укушенного.
Земля сотрясалась, когда Волк гнал их, и его сердце сильно билось. Вот, что может сделать волк-одиночка!
Глава девятнадцатая
Сперва Торак подумал, что это грохочет обвал.
Земля сотряслась, словно сами Горы обваливались. Он замер с ножом в руке. Грохот перерос в рев. В рощу вломился бизон. Торак бежал, спасая свою жизнь.
Он добежал до падубов, запрыгнул на ближайшую ветку и подтянулся — в тот самый момент, когда вся роща была наводнена ревущим потоком копыт и рогов.
Бизоны промчались мимо, и Торак изо всех сил держался за трясущееся дерево. Грохот отдавался во всем его теле. Казалось, этому не будет конца.
Но затем все кончилось. Воцарилась оглушающая тишина. Пелена дыма и пыли висела в воздухе, смешиваясь с мускусным запахом бизонов. Великий Дуб и Великий Тис высились надо всем этим: непоколебимые, их ветви прокалывали ночное небо.
Когда пыль осела, Торак увидел, что искры от растоптанного костра были разметаны по земле, словно звезды. Он спрыгнул с дерева, чтобы обыскать рощу. Тиацци исчез.
Не веря своим глазам, Торак, спотыкаясь, шел через мрак, осматривая каменистые склоны. Ничего. Грохочущие копыта уничтожили последнюю надежду обнаружить хоть какой-то след. Тиацци растворился, словно дым.
— Нет! — прокричал Торак.
Эхо его крика стихло. Только камешки скатывались вниз, гулко громыхая, словно смеясь над ним.
Он бессильно опустился на валун. Он упустил возможность отомстить.
Волк появился из темноты и радостно бросился к нему. В его шерсти было полно колючек, и он весь пушился от восторга. Торак не понимал почему.
«Много добычи, — сказал Торак Волку устало. — Чуть не растоптали. Хорошо, что тебя здесь не было».
К удивлению Торака, Волк опустил уши, смущенно зевнул и стал кататься на спине, словно извиняясь.
Торак спросил, есть ли Укушенный где-то поблизости.
«Ушел», — только и ответил Волк.
Торак потер ладонью лицо. Он не добился ничего. Единственное, что он мог сделать сейчас, это долго идти обратно к стоянке племени Благородного Оленя и попытаться убедить их, что колдун племени Лесной Лошади в самом деле Тиацци. И все начнется снова.