Чтение онлайн

Сговорившись о цене, Олька еще прошлась по улицам и нашла мастерскую по ремонту бытовой техники. Спросила, не купят ли у нее телевизор.

– А он не ворованный? – недоверчиво прищурил глаз мастер.

– Нет, – коротко, но уверенно ответила Олька.

– Ну, тогда приноси.

Роксаниного телевизора хватило на четыре месяца аренды. А с помощью Синченко девушка переехала к бабе Сане. В коляске мотоцикла могли поместиться или Олька, или телевизор. Милиционер пристроил туда технику. Но вообще-то вещей оказалось немного – все вывезли за одну ходку. Мотоцикл ехал по трассе перед рейсовым автобусом, в котором по первому снегу Олька покидала свою деревню.

Левушка покружил у выхода из метро, посидел на лавочке, потоптался в очереди на маршрутку, но так и не уехал ею, посидел в «Макдоналдсе», даже заметил там в очереди к одной из касс завуча той школы, где он разрисовывал коридоры и кабинеты, но она почему-то сделала вид, будто его не узнала. Левушке тоже не слишком хотелось сейчас отвлекаться от цели и вести какие-то пустые беседы, он близоруко прищурился и стал разглядывать перед собой предложение и цены на плакатах, пока девушка в униформе заученно не выкрикнула: «Свободная касса!» Он вздрогнул и заказал эспрессо, отказавшись от предложенного пирожка или кексика.

Пил кофе за крайним столиком, вглядываясь через широкое окно в движение на площадке между стеклянными дверями станции метро и конечной маршруток (потому что именно здесь, как он представлял, и началась двое суток назад вся эта чертовщина), но юной провидицы или кого-то, на нее похожего, он так и не увидел.

А что он, собственно, хотел у нее спросить? Да уж, наверное, не о своих собственных перспективах. Хотел «наехать» и рассказать, куда завел его товарища тот чертов ключик, который она ему дала… Хотя даже и не дала, а только указала пальцем на один из двух ключей Игоря. Идиотская ситуация – предъявлять претензии малолетке, которая подшучивает над людьми на улице, зарабатывая таким образом свои десять гривень… Или не подшучивает? Ключи-то открывали разные двери… Конечно, если бы она опять сидела тут со своей рекламой, он бы подошел. А если бы без? Просто сидела бы на парапете девчонка, похожая на описанную Игорем провидицу, решился бы он приставать с разговорами?

Вдруг Левушку осенило. Он ухватил со своего подноса салфетку, вытащил из кармана шариковую ручку и, припоминая все, что рассказывал Игорь, и, глядя в окно на мизансцену, быстро нарисовал ситуацию, как он ее себе представлял. Закончил, посмотрел, вздохнул и вышел на улицу.

Смеркалось. По-прежнему доносился запах сирени. Он показал рисунок трем женщинам, которые продавали у метро цветы – ни одна из них подобной особы здесь не видела. Показал подростку, который раздавал рекламки тем, кто проходил мимо него у дверей метро, – тот пожал плечами:

– Нет, не видел такой, я здесь уже четыре дня стою. Нет, точно не было! А что – пропала или чего-то натворила?

Левушка махнул рукой, развернулся и ушел ни с чем.

Существует 4 уровня остроты зрения:

Олька, работая в кафе, уже знала по имени многих постоянных клиентов. Некоторые даже намекали на более близкие отношения. Бывало, приглашали в кино или на дискотеку, конечно, после работы или в выходной. Она отказывалась, сначала смущенно, потом даже сердито, но шеф учил не конфликтовать с клиентами, отказывать, но вроде бы оставляя шанс. Непростая это была наука полутонов для прямолинейной и бесхитростной Ольки. Она уже начала было задумываться о кино, но на дискотеку пока что ходить не решалась, потому что и опыта такого не имела, да и танцевать-то не умела – не то что ее напарница Оксанка. Та была местной жительницей, старше Ольки на три года, у нее уже был парень, который служил в армии, писал письма, звонил, но не запрещал девушке иногда и развлечься.

– Да он же мой характер знает – только начнет вокруг меня забор городить – назло сделаю! Потому и не очень прессует. А я это ценю. Жду его. Но это не означает, что обязана сидеть дома, как засватанная!

Оксанка в придачу к ладной фигуре имела еще бойкий характер и острый язычок. Могла и пошутить с клиентами, и отшить их одним словом, чтобы не слишком расслаблялись и примерялись к ней.

– Мы с подружками и на дискотеку ходим, и в кино, и танцую там с кем захочу, а не с тем, кто мне на днях чаевые оставил! Я за чаевые не продаюсь – не на ту напали! – учила она Ольку жизни.

Оксанка умела танцевать. Когда никого не было в кафе, она включала музыкальный канал телевизора (шеф поставил спутниковую антенну!) и очень ловко вихляла перед экраном. На Олькин вопрос, где научилась, ответила:

– Да немного перед теликом тренировалась, повторяла разные движения, еще на дискотеке приглядывалась, как люди танцуют; в прошлом году на консервный завод приезжали на практику студенты, то уж давали жару на танцах – я и к ним приглядывалась. Школу жизни, можно сказать, прошла! Было бы желание и настроение, а научиться можно всему.

Она и ходила, словно пританцовывая. Вообще, новая Олькина подружка имела легкий и веселый характер, как-то беззаботно относилась к жизни и не напрягалась по пустякам, будто и не было на ее пути трудностей. Хотя таких, какие уже выпали за короткую жизнь Ольке, и правда не было.

Однажды занесло к ним в кафе компанию мужчин, которые приехали в городок по делам. Трое из них были помоложе, а четвертому было лет около сорока. Сидели, выпивали, разговаривали, а неподалеку довольно большая компания праздновала день рождения. Олька с Оксанкой крутились в тот день не сами, были вызваны на подмогу еще две девушки, но работы хватало всем. Поэтому Олька очень удивилась, почему это подруга стала как вкопанная и раскрыла рот. А когда проследила за ее взглядом, то и сама застыла.