Чтение онлайн

— Что это? — Кузнец удивленно вскинул брови.

— А ты как думаешь, идиот чертов? Замок!

Ничуть не обидевшись, Джилли пожал плечами:

— Больше похоже на мышь.

— Ну да, на мышь, — послышался за спиной Дункана голос Ангуса.

Обернувшись, Дункан уставился на отца.

— А тебе что здесь понадобилось?

Не понимая, чем сын так раздражен, Ангус примирительно улыбнулся:

— Я пришел к Джилли.

— Что ж, в таком случае не буду вам мешать.

— Подожди, мне нужно и с тобой поговорить. Дункан вопросительно взглянул на отца, и тот, указав на мужчин, занятых своими делами во дворе замка, спросил:

— У тебя есть парочка человек, без которых ты сегодня мог бы обойтись?

— Может, и найдется, — осторожно ответил Дункан.

Когда ему исполнилось девятнадцать лет, отец возложил на сына ответственность за замок и его обитателей. Началось все с разовых поручений, которых с каждым годом становилось все больше, и теперь двадцатидевятилетний Дункан заправлял в замке всеми делами и руководил своими подданными. Формально главой замка считался отец, который был вправе наложить вето на любое решение, принятое Дунканом. В действительности же они решали все серьезные проблемы сообща. Ангус — руководствуясь многолетним опытом, Дункан — силой и страстью, отчего дело лишь выигрывало.

— Отлично. Тогда пошли их в замок, ладно? — Ангус улыбнулся сыну и обратился к Джилли: — Так вот, по поводу этих ключей…

— А зачем тебе эти люди? — насторожился Дункан. Он редко видел отца таким оживленным с тех пор, как умерла его жена, леди Мюриэлл, а это случилось, когда Дункан был еще ребенком. В зыбких детских воспоминаниях осталось лишь то, что мама была как солнечный лучик, который согревал и делал счастливыми всех, кто находился рядом с ней, включая и брюзгу-мужа.

— Они нужны не мне, а твоей жене, — весело отозвался Ангус. — Она начала убирать большой зал. Велела женщинам выбросить все старые циновки и вычистить каменный пол. Теперь ей нужны новые циновки, чтобы…

— А чем это, черт подери, ей не понравились старые? — осведомился Дункан.

Ангус Данбар не мог взять в толк, с чего это сын так раскипятился.

— Да ведь они, мой мальчик, уже целый год лежат.

— И еще бы год прекрасно пролежали! Мы всегда меняли циновки раз в два года.

— Верно. Мы с тобой немного запустили замок.

— Запустили?!

Дункан изумленно уставился на отца. Ему вдруг стало неприятно, что жена его на что-то пожаловалась.

— Ну да. — Ангус вздохнул. — Дело в том, сынок, что твоя мама никогда бы не допустила, чтобы замок находился в таком состоянии, в какое он пришел после ее смерти. Это я во всем виноват. Когда она умерла, мне ни до чего не было дела. Тоска навалилась ужасная. Так и не смог оправиться. Запустил и замок, и людей…

— Ну что вы, милорд, — вмешался Джилли, но Ангус лишь отмахнулся.

— Что бы ты ни говорил, Джилли, но это так, я знаю. Я, конечно, заботился о вашей безопасности, не давал своих людей в обиду. Все знают, включая и моих врагов, что в гневе я страшен. Но вот о насущных нуждах своих людей и даже собственных детей я не думал. Однако теперь у нас появилась Элайна, и она хочет навести в замке порядок, как делала до нее твоя мать, Дункан, и это согревает мне сердце. Нам повезло, что она у нас есть.

Дункан мог бы возразить отцу, однако оставил свое мнение при себе. Повернувшись, он бросил:

— Я пошлю только двоих людей за тростником для циновок, не больше.

— Джиорсал!

— Да, миледи?

Служанка обернулась и вопросительно взглянула на Элайну, однако не подошла к ней. Так и стояла, наблюдая за женщинами, которые ползали по полу и усердно скоблили его. Вне всякого сомнения, эта особа считала себя в замке Данбар самой главной.

Подавив раздражение, Элайна отпустила край гобелена, который помогала чинить Эббе, и направилась к служанке. Не кричать же во весь голос. Мама учила ее, что леди неприлично повышать голос, как какой-то простолюдинке. Подойдя к Джиорсал, Элайна холодно улыбнулась:

— Лорд Ангус приказал заменить старые циновки на свежие. Было бы неплохо, чтобы они приятно пахли. Не пошлете ли двух женщин за…

— Вереском.

— Вереском? — удивилась Элайна. Джиорсал кивнула:

— Ну да. Миледи всегда клала под циновки вереск.

— Возможно, но я предпочитаю лаванду, — возразила Элайна.

Джиорсал покачала головой:

— Леди Мюриэлл всегда клала вереск под…

— Я не леди Мюриэлл, — отрезала Элайна, — и предпочитаю лаванду!

— Лаванда в наших краях не растет.

Элайна обреченно вздохнула. Лицо Джиорсал выражало полное удовлетворение. Ну как же, ведь она одержала верх!

— Понятно.

— А вот вереска полно.

— Не сомневаюсь.

— Возьму женщин и схожу за ним.

Сказав что-то на гэльском языке, после чего к ней подошли женщины, Джиорсал вместе с ними направилась к двери.

Проводив их взглядом, Элайна уныло подошла к столу и со вздохом села на скамью. День сегодня явно не задался.

Когда утром она спустилась вниз, огромный зал был пуст. Преисполненная решимости начать работу по наведению в замке порядка, Элайна, даже не позавтракав, послала Эббу за служанками. Та вернулась с Джиорсал и еще тремя женщинами — на вид дряхлыми старухами. Однако, несмотря на преклонный возраст, они переделали за утро кучу дел, хотя к обеду Элайне уже казалось, что приведение в порядок замка Данбар может стоить ей жизни. И дело было не в объеме работы. Работы Элайна не боялась, хотя к тяжелому труду не привыкла. Дело было в служанках, а точнее, в их не слишком почтительном отношении к ней.

Элайна опасалась, что, если при ней еще хоть раз назовут имя леди Мюриэлл или скажут, как та вела дела в замке, она не выдержит и покончит с собой. Точно такие же чувства возникали у нее при упоминании имени леди Эгнис. Как она поняла, леди Мюриэлл — покойная жена лорда Ангуса, а леди Эгнис — его мать. Похоже, служанки считали обеих женщин образцами совершенства. Все утро Элайна только и слышала: леди Мюриэлл либо леди Эгнис — Черная Эгнис, как они ее называли — делала то-то и то-то, так-то и так-то.

Леди Мюриэлл меняла циновки раз в год, белила стены каждую весну. Леди Мюриэлл грудью закрыла лэрда Данбара, когда в него пустили стрелу, пожертвовав таким образом ради мужа своей жизнью. Черная Эгнис следила за порядком в замке, вырастила семерых детей и целых полгода обороняла замок от англичан, пока муж был в отъезде.

Элайна не сомневалась: служанки считают, что ей далеко до леди Мюриэлл и леди Эгнис. Никто, впрочем, не отказывался выполнять ее распоряжения. Правда, выслушав их, женщины говорили, что в этом случае леди Мюриэлл делала так-то, и поступали по-своему. Пару раз Элайна чуть не взорвалась от желания сказать им, что если они так хорошо знают, как содержать замок в порядке, почему настолько запустили его. Но она сдерживалась. Пока.