Клювы
Шрифт:
— Я тебя ненавижу. — Олеся схватила книгу так, словно это была огромная жаба, и брезгливо бросила в недра тумбочки. — И зачем люди пишут такие гадости?!
— Во всех сказках есть элемент страшного, — голосом профессионального лектора произнес Антон. — В оригинальной версии «Золушки» братьев Гримм злых сестер наказывают, отрубая одной палец, а другой — пятку. У Шарля Перро в «Мальчике-с-пальчик» людоед режет глотки своим детям, в «Красных башмачках» Андерсена девочке ампутируют ноги. А вспомни Синюю Бороду, Серого Волка, ведьму из пряничного домика, живую голову из «Руслана и Людмилы»… Страшные сказки нужны детям, они учат сопереживать, помогают трансформировать негативное в позитивное.
— Отделять добро от зла, — закончила за него Олеся. — Я понимаю. И все равно с глазами — это перебор.
Антон был вынужден согласиться.
— Хочешь, посмотрим кино, — предложил он, заглядывая в ноутбук. В браузере была открыта статья о сомнамбулическом состоянии у детей.
— Нет настроения. Мне завтра в девять к окулисту.
Пластиковая бутылка зашипела, открываясь. Олеся отправила в рот горстку таблеток и запила минералкой.
— С каких пор ты принимаешь снотворное? — вскинул брови Антон.
— Да это так… успокоительное. Последнее время ужасно не высыпаюсь. Кошмары снятся.
— Что снится?
— Не хочу говорить.
Антон не стал расспрашивать, зная, что в течение минуты она все ему выложит. Не успел он выключить ноутбук, как она сказала:
— Представляешь, мне снилось, что я съела Сашу.
— Здорово же ты проголодалась.
— Не смешно, — поежилась Олеся.
— Извини. Но ведь он правда очень сладкий.
— Ты чудовище.
— Не обижайся. Это всего лишь сны. И десять минут назад я говорил ту же фразу нашему сыну.
— Тебе легко рассуждать.
Олеся наклонилась, чтобы поправить подушки. При этом подол футболки задрался, обнажив упругие, как и десять лет назад, ягодицы под полупрозрачными сиреневыми трусиками. Антон смотрел на попку жены с видом, с каким посетители галереи рассматривают картины мастеров эпохи Возрождения.
Олеся сняла линзы и улеглась в постель.
— И через сколько минут ты отрубишься? — спросил Антон, поглаживая ее по ноге.
— На упаковке написано: через пятнадцать.
— Я успею трижды довести тебя до оргазма.
Олеся фыркнула:
— Что-то не верится.
— Проверим?
— Только быстро.
— Только так.
— Свет, — сказала Олеся после продолжительного поцелуя.
— Самая тяжелая работа на мне… — проворчал Антон, вставая.
Олеся задрала к потолку стройные ножки и стянула трусики, оставшись в одной футболке.
— Заглянешь потом к Саше?
— Загляну. Я посоветовал ему давать подзатыльники всякому приснившемуся монстру.
Антон щелкнул выключателем, и комнату заполнил лунный свет.
— Жалюзи.
— Да, о повелительница!
Он протянул руку к веревке, опускающей жалюзи. Взгляд скользнул по окну. Рука застыла в воздухе.
— В чем дело, дорогой?
Антон не отвечал.
— Ты меня пугаешь.
— Там… там кто-то есть.
— Что?! — Олеся приподнялась на постели. — Ты имеешь в виду, у нас во дворе?
— Мне кажется, я видел кого-то под окнами.
— О господи! Как он выглядел?
— Изогнутый клюв, мешок с песком за спиной…
— Надеюсь, ты понимаешь, насколько это не смешно.
— Ладно. Просто тень промелькнула.
— Скорее иди в кровать.
Антон нерешительно замялся:
— Черт…
— Что на этот раз? — вздрогнула Олеся.
— Я забыл занести в дом мангал.
— Ну и хрен с ним.
— Нет. Второй украденный мангал за год — я этого не перенесу. Пойду проверю, кто там шляется.
Олеся села, подтянув под себя ноги.
— Никуда я тебя не пущу.
— Брось. Я только посмотрю.
— Но мы же…
— Я туда и обратно. Не хватало, чтобы бомжи решили, будто к нам можно ходить, как в гости. — Олеся недовольно надула губки. — Ну, перестань. Я мигом.
— Возьми с собой телефон.
— Хорошо. — Он сунул мобильник в карман пижамных штанов. — Не смей засыпать!
— Если ты успеешь за три минуты, у тебя останется еще около трех.
— Это мое время, детка!
Он вынырнул в коридор. Поравнявшись с детской, прислушался. Саша, конечно, спал, и, судя по благостной тишине, спал в кровати, а не на ходу, как в прошлый раз.
Телефонный звонок застал Антона на кухне.
— Журавлев слушает.
— Где ты лазишь? — прошептала Олеся из трубки.
— Я только к дверям подошел.
— Подошел, и хватит. Теперь возвращайся.
— Мы, Журавлевы, никогда не возвращались без мангала.
— Вы, Журавлевы, возвращались даже без ботинок.
Она намекала на случай восьмилетней давности, когда студента Журавлева друзья доставили домой, пьяного и босого.
— Случалось, — признал Антон, выглядывая в кухонное окно. Олеся дышала ему в ухо. Бродяг, по крайней мере с этой стороны дома, видно не было.
— Эй! — позвала жена. — Ну что там?
— Все в порядке. А ты как?
— Засыпаю.
— Не вздумай! Что ты делаешь сейчас?
— Что делаю, блин?! Тебя жду.
— А в чем ты?
— В футболке. По-прежнему.
— Ты не надела трусики?
— Нет.
— Грязная девчонка. — Он открыл двери и вышел из дома. — На улице отличная погода. Луна, как в том фильме про оборотней. С Лоном Чейни-младшим.
— «Сумерки»?
— Ага. Почти.
— Что еще видишь?
— Штакетник, который нужно покрасить, качели, поливной шланг, песочницу… Твою мать!