Чтение онлайн

Мой первый адресат — блондинка Эвелина с карими глазами, 19 лет. Судя по фото, она либо топ-модель, либо лгунья. Пишу: «Извини, что я тебе понравился, но мне безумно нравятся такие девушки как ты».

Второй адресат — рыжая Нелли, 23 года. Судя по фото, жертва химической завивки. Пишу: «Давай займёмся сексом в счёт наших будущих чувств».

Делаю аналогичную рассылку тридцати девушкам. Шесть ответов. В пяти из них меня отшивают. Только в одном смайлик. Его автор — тридцатипятилетняя Натали.

Подъезжаю к ней с бутылкой розового шампанского. Передо мной низкая, полненькая блондинка с огромной грудью, туго обтянутой цветастым платьем. По её пухлому, уставшему лицу, как мухи, расползлись родинки.

Я разливаю шампанское. Звон чокающихся бокалов. Бессмысленная болтовня, призванная скрыть первую неловкость. Влажный поцелуй на брудершафт.

В комнату вбегает маленький мальчик. На вид — копия Натали. Он смотрит на нас большими зелёными глазами и начинает причитать «мама, я хочу есть».

Натали извиняется и забирает его из комнаты. Я остаюсь один.

В комнате, где мы пьём шампанское, только диван и две тумбочки по бокам. Ещё картина. Она интереснее всего. На ней рыжеволосая, обнажённая девушка массивным топором отрубает голову печального, бородатого мужчины.

— Извини за сына, — появляется Натали.

— Ничего страшного. Откуда эта картина? — показываю я на стену.

— На память от мужа. Уходя, он оставил только её и сына.

Натали успела переодеться в короткий халатик постельных тонов. Я рассматриваю её пухлые голени, покрытые чёрной россыпью крошечных волосков. Когда девушка наедине с мужчиной переодевается в домашнее, это верный признак того, что сексу быть.

Я вновь разливаю шампанское по бокалам. Она залпом пьёт прямо из бутылки.

— Раздевайся, — говорит она, утирая губы.

— Для чего?

— Мы хотели заняться сексом, — она заметно охмелела.

— Да, конечно, — соглашаюсь я.

Раздеваюсь. Ложусь на диван. Натали берёт мой член в рот — у неё сухие губы и язык — и после лёгкого минета осёдлывает меня. В сексе я апатичен, как и в жизни, поэтому всегда предпочитаю быть снизу.

Я думаю о своей первой девушке. Она, толстая и белобрысая, — как же её звали? — сама раздела меня, взобралась сверху и принялась неумело двигаться. Было очень больно от того, что её крупный зад чудовищно давил на мошонку, а уздечка напрягалась от неуклюжих, резких движений.

— Такого у меня ещё не было, — изрекает Натали, как только я открываю глаза.

Она, голая и недовольная, лежит рядом со мной. Я смотрю на её стареющее, всё в родинках и угрях, тело и, к собственному стыду, понимаю, что уснул во время секса.

— Прости, — стараюсь изобразить раскаяние, — у тебя есть пиво?

Натали презрительно морщится, но приносит бутылку. Мы смотрим друг на друга: она обиженно, я равнодушно. Я уже видел такие глаза. После первого секса с Ниной. Это верный признак того, что дальше пойдут признания, жалобы, стоны, бессмысленные и банальные.

Говорят, что у мужчины та женщина, которую он заслуживает. Видимо, я заслужил только тех, кто бесконечно обижен на жизнь.

Натали смотрит мне в глаза и шепчет:

— Я развелась с мужем три года назад. Одна, с сыном. Работа, ребёнок. И вечные попытки снять мужика. Мне приходилось платить деньги молоденьким мальчикам за секс, — она говорит и гладит мои яйца.

— Бывает.

— Меня воспитывали только для одного мужчины. И когда он ушёл, я вдруг с ужасом поняла, что хочу многих.

Я в два глотка допиваю пиво. И не нахожу ничего лучше, как попросить принести ещё. Она издаёт слезливый звук, но вновь возвращается. Ложится и отворачивается к стенке.

Мне жаль Натали. И особенно её сына. В этой стране, когда тебе за тридцать, ты разведённая мать-одиночка, сложно оставаться женщиной. Представляю, что ей пришлось испытать, платя мальчикам за секс. И без него ей тоже никак. Правы святые отцы, умерщвляющие свою плоть.

— Натали. — кладу ей руку на бедро.

— Лучше Наташа.

— Хорошо. Наташа, я понимаю тебя. Или стараюсь понять, — мне сложно подбирать слова. — Не надо быть сильной. Иногда можно побыть слабой.

Натали вскакивает с дивана. Голая она вертится передо мной и вопрошает:

— Я же женщина, Даниил, да? Смотри, у меня классная попка и грудь. — Мне не хочется её разочаровывать. — Надоели ограничения! Хочется быть текущей сукой, к которой сбегаются все кобели!

— Тебе нужен риск, — говорю я, глядя на использованный презерватив, — вроде смертельного вируса: заболеешь — не надышишься перед смертью, гуляй — не хочу.

— Вирус? — она заинтересовывается.

— Что-то вроде лотереи. Люди с ним почему-то отбрасывают ограничения.

— Ты знаком с ними? — она прекращает плакать.

— Немножко, — я опасливо смотрю, как в ней просыпается интерес.

— С кем-то конкретно? С одним человеком? Или со многими?

— Это имеет значение?

Я, молча, начинаю одеваться. Натали засыпает меня вопросами.

— Ты один из них, да? Вирус передаётся половым путём? — Я киваю. — Господи, так я больна? И что же дальше?