Чтение онлайн

– Он прекрасен, – сказал Каванаг.

Она была счастлива.

– Я чуть не умерла под анестезией.

– Это ерунда, – он гладил ее тело и мял грудь. Это, казалось, возбуждало его, поскольку следующий вопрос он задал более вкрадчивым голосом.

– Что они сказали тебе? – теперь он гладил мягкую ямку между ключицами. Ее никто не трогал вот уже несколько месяцев, за исключением стерильных рук хирурга, от легких прикосновений по ее телу пробегала дрожь. Она так забылась в наслаждении, что не смогла ответить. Он снова спросил, поглаживая ее между ног:

– Что они сказали тебе?

Задыхаясь от нетерпения, она ответила:

– Они оставили мне телефон. Чтобы помочь, в случае чего…

– Но ведь тебе не нужна помощь?

– Нет, – выдохнула она. – Зачем?

Она лишь смутно видела его улыбку, ей хотелось совсем закрыть глаза. Его внешность вряд ли возбуждала ее, в его облике было многое (например, этот абсурдный галстук-бабочка), что казалось смешным. Но, закрыв глаза, она могла забыть о таких мелочах, она могла снять с него чехол и увидеть его истинный облик. И тогда ее сознание уносилось далеко.

Он вдруг оставил ее, она открыла глаза. Он торопливо застегивал брюки. На улице слышались раздраженные голоса. Он резко повернул голову в сторону окна, его тело напряглось. Неожиданное беспокойство удивило ее.

– Все в порядке, – сказала она.

Он подался вперед и положил ей руку на горло.

– Ни слова, – приказал он.

Она взглянула на его лицо, покрывающееся испариной. Разговоры на улице продолжались еще несколько минут: там ссорились два каких-то жулика. Теперь он успокоился.

– Мне показалось, я слышал…

– Что?

– Что они звали меня по имени.

– Ну, кто это может быть, – она пробовала его успокоить. – Никто не знает, что мы здесь.

Он отвел взгляд от окна. После внезапного страха вся его целеустремленность исчезла, лицо обрюзгло, он выглядел довольно глупо.

– Они близко, – сказал он. – Но им никогда не найти меня.

– Близко?

– Они шли за тобой, – он снова положил руки ей на грудь. – Они очень близко.

Она слышала, как в висках бьется пульс.

– Но я быстр, – бормотал он, – и невидим.

Его рука вновь скользнула к ее шраму, и ниже.

– И всегда аккуратен, – добавил он.

Она прерывисто дышала.

– Уверен, они восхищаются мной. Как ты думаешь, они должны мной восхищаться? Что я такой аккуратный?

Ей вспомнился хаос, царивший в склепе, та непристойность, тот беспорядок.

– Не всегда… – сказала она.

Он перестал ее гладить.

– Ах, да, – сказал он. – Ах, да. Я никогда не проливаю кровь. Это мое правило. Никогда не проливаю кровь.

Она улыбалась его похвальбам. Сейчас она расскажет ему – хотя он и так все знает – о своем посещении Церкви Всех Святых, и о том, что он там устроил.

– Иногда даже ты не в силах остановить кровь, – сказала она. – Но это тебе не в упрек.

Он вдруг весь задрожал.

– Что они сказали тебе? Какую ложь?

– Ничего, – ответила она, немного смутившись его реакцией. – Что они могут знать?

– Я профессионал, – он снова дотронулся до ее лица. Она вновь почувствовала в нем желание. Он навалился на нее всем телом.

– Я не хочу, чтобы они лгали обо мне, – сказал он, – Не хочу.

Он поднял голову с ее груди и посмотрел ей в глаза:

– Все, что я должен сделать, это остановить барабанщика.

– Барабанщика?

– Я должен раз и навсегда остановить его.

Рождественские гирлянды с улицы окрашивали его лицо то в красный, то в зеленый, то в желтый цвет – неразбавленные цвета, как в детской коробке с красками.

– Я не хочу, чтобы обо мне лгали, – повторил он, – будто я проливаю кровь.

– Они ничего не сказали мне, – уверила она его. Он совсем отодвинул подушку, и теперь раздвигал ей ноги. Его руки дрожали от возбуждения.

– Хочешь, покажу тебе, как чисто я работаю? Как легко я останавливаю барабанщика?

Не дав ей ответить, он крепко схватил ее шею. Она не успела даже вскрикнуть. Большими пальцами быстро нащупал дыхательное горло и с силой надавил. Она слышала, как барабанщик бьет все чаще и чаще у нее в ушах.

– Это быстро и чисто, – говорил он. Его лицо окрашивалось все в те же цвета: красный, зеленый, желтый; красный, зеленый, желтый.

Здесь какая-то ошибка, думала она, ужасное недоразумение, которое она никак не могла постичь. Она пыталась найти хоть какое-нибудь объяснение.

– Я не понимаю, – хотела она сказать, но ее сдавленное горло издало лишь бульканье.

– Извиняться поздно, – сказал он, тряся головой. – Ты ведь сама ко мне пришла, помнишь? Ты хотела остановить барабанщика. Ведь ты за этим приходила?

Его хватка стала еще сильнее. Ей казалось, что лицо разбухло, и кровь сейчас брызнет у нее из глаз.

– Разве ты не поняла, что они приходили, чтобы предостеречь тебя? – выкрикивал он. – Они хотели разлучить нас, сказав, что я проливаю кровь.

– Нет, – пыталась она выдавить из себя, но он только сильнее сжимал ее горло.

Барабанщик оглушительно бил ей в уши. Каванаг еще что-то говорил, но она уже ничего не слышала. Да это уже было и не важно. Только теперь она поняла, что он не был Смертью, ни даже ее костлявым привратником. В своем безумстве она отдалась в руки обычного убийцы, Каина с большой дороги. Ей захотелось плюнуть ему в лицо, но сознание уже покидало ее: комната, смена цветов, его лицо – все потонуло в грохоте барабана. А потом все кончилось.