Чтение онлайн

Она подошла к одному из полицейских.

– Что там происходит?

– Фундамент неустойчив, – сказал тот. – Здание может рухнуть в любую минуту.

– Почему они в масках?

– Это просто мера предосторожности против пыли.

Она не стала спорить, хотя ответ показался ей неубедительным.

– Если вам нужно на Темпл-стрит, обойдите вокруг, – сказал полицейский.

Больше всего ей хотелось стоять и смотреть, что будет дальше, но она побаивалась соседства с этой четверкой в форме, поэтому решила не искушать судьбу и отправилась домой. Не успела она выйти на главную улицу, как заметила неподалеку на перекрестке знакомую фигуру. Ошибки быть не могло – Каванаг. Она окликнула его, хотя он уже почтя скрылся из виду, и, как она отметила не без удовольствия, он все же вернулся и приветливо ей кивнул.

– Просто здорово, – сказал он, пожимая ей руку. – Признаться, не ожидал увидеть вас так скоро.

– Я приходила взглянуть на остатки церкви, – ответила она.

Его лицо зарумянилось от мороза, и глаза блестели.

– Я так рад, – сказал он. – Не откажетесь от чашки чаю? Здесь как раз неподалеку.

– С удовольствием.

По дороге она спросила, что ему известно о происходящем с Церковью Всех Святых.

– Это все из-за склепа, – сказал он, подтверждая ее подозрения.

– Они его вскрыли?

– Точно известно, что они нашли вход. Я был там утром.

– По поводу ваших камней?

– Именно так. Но они уже успели к тому времени все накрыть брезентом.

– Некоторые из них в масках.

– Думаю, там внизу воздух не самый свежий. Слишком много времени прошло.

Ей вспомнилась брезентовая завеса – между ней и тайной:

– Интересно, что бы там могло быть?

– Страна чудес, – ответил Каванаг.

Хотя ответ был довольно непонятным, она не стала переспрашивать, во всяком случае сразу, но позже, когда они разговаривали уже целый час и она чувствовала себя свободнее, снова вернулась к его словам.

– Вы что-то говорили о склепе…

– Что?

– Что там страна чудес.

– Я так говорил? – он немного замешкался. – Что я такого сказал?

– Вы просто немного меня заинтриговали. Мне было интересно, что вы имели в виду.

– Мне нравится бывать там, где мертвые, – сказал он. – Всегда нравилось. Кладбища могут быть очень красивы, вы никогда не думали об этом? Мавзолеи, надгробья, потрясающее мастерство, с которым они сделаны. Даже мертвые могут иногда вознаградить внимательный взгляд.

Он посмотрел на нее, чтобы убедиться, что ее не покоробило от этих слов, но, встретив лишь спокойную заинтересованность, продолжал.

– Временами они могут быть очень красивы. Есть в них что-то магическое. Досадно, что все это пропадает зря среди гробовщиков и распорядителей похорон, – он лукаво прищурился. – Уверен, в этом склепе есть на что посмотреть. Странные знаки. Удивительные знаки.

– Я только однажды видела покойника. Свою бабушку. Я тогда была очень маленькой.

– Наверно, это самое сильное воспоминание вашей жизни.

– Нет, не думаю. По правде говоря, я плохо все это помню. Я помню только, что все плакали.

– Да-а.

Он глубокомысленно покачал головой.

– Это так эгоистично, – сказал он, – вам не кажется. Отравлять последнее прощание соплями и всхлипами.

Он вновь посмотрел на ее реакцию, и вновь с удовлетворением убедился, что она слушает спокойно.

– Мы ведь плачем по себе, не так ли? Не по покойнику. Покойнику уже ничего не нужно.

Она тихо ответила:

– Да, – и потом громче: – Бог свидетель, это так. Всегда только по себе…

– Вы видите, сколь многому мертвые могут научить, не ударив костью о кость?

Она рассмеялась, он присоединился к ее смеху. Она ошиблась при первой их встрече, полагая, что он никогда не улыбается; это было не так. Но едва смех затих, черты его лица вновь обрели то мрачное спокойствие, которое она отметила при первой встрече.

Еще через полчаса своих замысловатых фраз он заторопился по делам. Она поблагодарила его за компанию и сказала:

– Я не смеялась уже несколько недель. Я вам очень благодарна.

– Вам нужно смеяться, – ответил он. – Это вам к лицу.

Затем добавил:

– У вас прекрасные зубы.

После его ухода, она все думала об этом его странном замечании, а также о дюжине других, что он наговорил в тот день. Вне сомнения, он был одним из самых неординарных людей, которых она когда-либо встречала, но в ее жизнь он вошел только сейчас – со своим безудержным желанием говорить о склепах, мертвецах и красоте ее зубов. Он совершенно отвлек внимание от ее нынешних заскоков, выставляя их незначительными по сравнению с его собственными. Домой она шла в приподнятом настроении. Если бы она не знала себя слишком хорошо, то могла бы подумать, что немного в него влюбилась.

По дороге домой и потом вечером она думала главным образом о той его шутке, насчет мертвецов, ударяющих костью о кость, и эти мысли неизбежно привели ее к тайнам, скрывающимся в склепе. Раз возникнув, ее любопытство не могло угомониться; в ней неуклонно росло убеждение, что она во что бы то ни стало должна проскользнуть сквозь заграждения и увидеть место захоронения собственными глазами. Раньше она не давала волю этому своему желанию. (Сколько раз она уходила с места событий, укоряя себя за излишнюю любознательность!) Но Каванаг узаконил ее страсть своим ужасающим энтузиазмом относительно кладбищенских тайн. И вот теперь, когда табу было снято, она захотела вернуться к Церкви Всех Святых и заглянуть Смерти в лицо, а встретив в следующий раз Каванага, у нее будет что ему рассказать. Идея, только зародившись, дала буйные всходы, и поздним вечером она оделась и устремилась к скверу.

Было уже почти двенадцать, когда она добралась, наконец, до Церкви Всех Святых, но там еще продолжались работы. Прожекторы, смонтированные на опорах и на стене самой церкви, освещали место действия. Трое техников (перевозчики, как их назвал Каванаг) с измученными лицами и тяжелым морозным дыханием стояли перед брезентовым покрытием. Спрятавшись, она наблюдала за ходом событий. Ее начинал пробирать холод, и рубцы от операции заныли, но было ясно, что вечерняя работа возле склепа близится к концу. Перебросившись парой фраз с полицейскими, техники удалились. Покидая площадку, они оставили гореть только один прожектор: церковь, брезент и смерзшаяся грязь погрузились в причудливую игру теней.