Чтение онлайн

— Боюсь, это невозможно, — глухо возразил Гилкрист. — Я исследовал вопрос возникновения вспышек гриппа в XIV веке. Имеются серьезные основания считать, что серия эпидемий гриппа в первой половине столетия основательно подорвала здоровье населения, тем самым понизив сопротивляемость чуме. — Он взял со стола старинную книгу. — Я нашел шесть отдельных свидетельств о вспышках болезни в период с октября 1318 по февраль 1321 года. «После сбора урожая на Дорсет обрушилась горячка, отнявшая немало жизней. Начиналась она с болей в голове и смятения во всем теле. Сколь ни отворяли кровь лекари, многие все равно умерли», — зачитал Гилкрист.

Горячка. В век, когда горячкой называли все болезни подряд — и холеру, и тиф, и корь. И какую ни возьми, каждая начинается с головных болей и «смятения во всем теле».

— «1319 год. Отменены батские ассизы, разбирающие дела за предыдущий год, — продолжал Гилкрист, читая уже из другой книги. — Весь суд охватила грудная хворь, из-за которой не осталось ни судей, ни присяжных, способных присутствовать на заседаниях». — Гилкрист посмотрел на Дануорти поверх маски. — Вы называли общественные опасения насчет сети беспочвенной истерией. Однако, похоже, историческая почва как раз имеется, и довольно твердая.

Твердая историческая почва. Описания горячек и непонятных «грудных хворей», которые могло вызвать что угодно — заражение крови, тиф и еще сотня безымянных инфекций. Впрочем, что толку.

— Вирус не мог проникнуть через сеть, — начал Дануорти. — Переброски совершались и в Пандемию, и в траншеи Первой мировой — под пары иприта, и в Тель-Авив. Кафедра XX века посылала поисковое оборудование в разрушенный собор Святого Павла через два дня после точечного попадания. Ничего никогда оттуда не проникало.

— Это вы так думаете. — Гилкрист взял распечатку. — А по вероятностной оценке, возможность просачивания микроорганизма через сеть составляет три тысячных процента. Возможность нахождения жизнеспособного миксовируса в пределах критической зоны в момент открытия сети оценивается в двадцать две и одну десятую процента.

— Откуда вы только вытаскиваете эти цифры? — не выдержал Дануорти. — С потолка? Согласно той же оценке, — с сарказмом напомнил он, — вероятность, что Киврин столкнется на месте переброски со случайным прохожим, составляла четыре сотых процента — статистически, по вашим же словам, несущественная погрешность.

— Вирусы отличаются устойчивостью, — изрек Гилкрист. — Они могут очень долго дремать, подвергаясь воздействию экстремальных температур и влажности, и остаться жизнеспособными. В определенных условиях они формируют кристаллы, способные сохранять свою структуру бесконечно. Если их поместить обратно в раствор, инфекционные свойства вернутся. Жизнеспособные кристаллы вируса табачной мозаики попадались даже в образцах XVI века. Существует серьезная опасность проникновения вируса через сеть, поэтому, учитывая обстоятельства, я не позволю открыть лабораторию.

— Вирус никак не мог проникнуть через сеть, — в который раз повторил Дануорти.

— Тогда почему вам непременно нужно прочитать привязку?

— Потому что... — Дануорти помолчал, пытаясь не взорваться. — Потому что лишь привязка покажет, все ли прошло как предполагалось, без сбоев.

— То есть вы допускаете вероятность ошибки? — подхватил Гилкрист. — Тогда почему в результате сбоя через сеть не мог проникнуть вирус? Пока такая вероятность существует, лаборатория останется под замком. Я уверен, что мистер Бейсингейм одобрил бы мои действия целиком и полностью.

Бейсингейм, понял Дануорти. Вот оно что. Ни вирус, ни пикетчики, ни «грудная хворь» 1318 года тут ни при чем. Главное для Гилкриста — обелить себя в глазах Бейсингейма.

Ведь это Гилкрист, оставшись исполнять обязанности главы факультета, потребовал срочного пересмотра шкалы и передвинул дату переброски, надеясь, вне всякого сомнения, что Бейсингейм вернется — а дело уже сделано, и победителей не судят. Но он просчитался. Вместо блестящего результата — эпидемия, потерянный в прошлом историк и пикеты у ворот колледжа, поэтому сейчас он спасает свою шкуру, жертвуя при этом Киврин.

— Как насчет Киврин? Она тоже всецело одобрит? — поинтересовался Дануорти.

— Мисс Энгл отлично понимала, на что идет, когда вызвалась отправиться в 1320 год.

— Понимала, что вы решите ее там бросить?

— Разговор окончен, мистер Дануорти. Я открою лабораторию, когда будет определен источник вируса и станет доподлинно известно, что он не мог проникнуть через сеть.

Гилкрист проводил Дануорти к выходу. Снаружи дожидался сторож.

— Я не позволю вам бросить Киврин.

Гилкрист скривил губы под маской.

—А я не позволю вам ставить под удар здоровье населения. Проводите профессора до ворот, — обратился он к сторожу. — В случае новой попытки пробраться в Брэйзноуз звоните в полицию.

Дануорти дошел до ворот в сопровождении сторожа. Тот не спускал с него тревожного взгляда, словно боялся, как бы профессор не выкинул какой фортель.

«А ведь могу», — подумал Дануорти.

— Мне нужно от вас позвонить, — попросил он. — По университетским делам.

Сторож явно встревожился, однако телефон на стойку выставил. Под его бдительным оком Дануорти набрал номер Баллиола.

— Нам необходимо отыскать Бейсингейма, — сообщил он, когда Финч поднял трубку. — Срочно. Позвоните в шотландское бюро выдачи лицензий на рыбалку, составьте список гостиниц. И дайте мне телефон Полли Уилсон.

Он нажал отбой и начал набирать продиктованный номер — затем, передумав, позвонил Мэри.

—Я хочу участвовать в определении источника вируса.

— Гилкрист не открывает сеть, — догадалась Мэри.