Чтение онлайн

Дануорти прислонился к дверному косяку, надсадная боль под ребрами вновь стала резкой, кинжальной. Со всеми тревогами за Киврин он упустил вот эту — что она просто уедет.

Он заглянул во вторую комнату. Колин просунул голову в дверь.

— Лошадь все время тянется к ведру с водой. Можно ей?

— Да, — ответил Дануорти, загораживая собой дальнюю комнату. — Но слишком много пить не давай. После долгого перерыва нельзя сразу.

— В ведре все равно мало. — Мальчик с любопытством обвел комнату взглядом. — Это дом крестьянина, да? Они и в самом деле были жутко бедные. Что-нибудь нашли?

— Нет. Иди присмотри за конем. Чтобы не убрел куда-нибудь.

Колин вышел, задев макушкой дверную притолоку.

На мешке с шерстью в углу лежал младенец. Судя по всему, он был еще жив, когда умерла его мать. Она скорчилась на земляном полу, протягивая руки к ребенку. Оба тела казались темными, почти черными, а свивальник малыша пропитался потемневшей кровью.

— Мистер Дануорти! — раздался снаружи тревожный голос Колина, и Дануорти вздрогнул от неожиданности, испугавшись, что мальчик снова зашел в дом, но тот стоял во дворе, рядом с конем, опустившим морду в ведро.

— Что такое?

— Там что-то лежит. — Он махнул в сторону других домов. — Кажется, труп. — Колин дернул коня за поводья, и ведро опрокинулось, разлив воду тонкой лужицей по снежной корке.

— Подожди, — сказал Дануорти, но Колин уже бежал к в рощицу вместе с конем.

— Да, это... — У Колина перехватило дыхание. Дануорти, держась за бок, поспешил к нему.

Там действительно оказался труп. Молодой парень лежал навзничь в замерзшей луже темной жидкости. Лицо его заиндевело. «Видимо, бубоны лопнули», — решил Дануорти и оглянулся на Колина, однако тот смотрел не на труп, а на поляну, открывшуюся за деревьями.

Она была попросторнее, чем у мажордомова жилища. Ее обрамляли с полдюжины домов, а на дальнем конце примостилась норманнская церковь. Посередине на притоптанном снегу лежали трупы.

Их даже не пытались похоронить, хотя рядом с церковью виднелся неглубокий ров, и рядом горка припорошенной снегом земли. Некоторых, видимо, тащили на погост — по снегу тянулись длинные следы, как от саней, и по крайней мере один человек дополз до порога своего дома. Он лежал там ногами наружу.

— Убойтесь Бога, — пробормотал Дануорти, — ибо наступил час суда его.

— Здесь как будто битва разыгралась, — ошеломленно произнес Колин.

—Так и есть.

Колин подошел поближе, приглядываясь к трупу молодого парня.

— Они все мертвы, да?

— Не трогай ничего, — предостерег Дануорти. — А лучше даже не подходи.

— Мне кололи гамма-глобулин, — напомнил Колин, но все же попятился, судорожно сглотнув.

— Дыши глубже, — кладя ему руку на плечо, велел Дануорти. — И смотри в другую сторону.

— В книге примерно так и рассказывалось, — пробормотал Колин, не сводя глаз с ближайшего дуба. — Я, если честно, боялся, что будет страшнее. Всякие жуткие запахи и прочее...

— Да.

Он снова сглотнул.

— Я уже нормально. — Мальчик обвел поляну взглядом. — Как думаете, где может быть Киврин?

«Только не здесь», — взмолился Дануорти.

— В церкви, например, — шагая вперед с конем в поводу, предположил он. — И нужно посмотреть, есть ли там саркофаг. Может, это совсем другая деревня. — Жеребец сделал два шага и, прижав уши, испуганно заржал, запрокидывая голову.

— Пойди поставь его в сарай, — попросил Дануорти. — Он чувствует запах крови и пугается. Привяжи его там.

Он отвел коня подальше от трупа и передал поводья Колину.

—Ты не бойся, — сказал мальчик, шагая с конем к сараю мажордома. — Я понимаю, что ты чувствуешь.

Дануорти поспешил через поляну к погосту. В неглубоком рву лежало четыре трупа, рядом виднелись две засыпанные могилы — видимо, первых погибших еще хоронили по всем правилам. Он завернул за угол церкви, к фасаду.

Перед дверьми каменели еще два трупа, сваленных друг на друга. Наверху старик, а под ним женщина. Дануорти видел полы ее грубого плаща и кисть руки, остальное — плечи и голову — закрывал старик.

Дануорти осторожно приподнял его окоченевшую руку, и за ней потянулось все тело, прихватывая примерзший плащ женщины. Киртл под плащом был перепачканный и залитый кровью, но ярко-голубой цвет все же распознавался. Дануорти откинул капюшон плаща. Шею женщины стягивала веревочная петля. Пряди длинных светлых волос перепутались с грубой пенькой.

«Ее повесили», — безо всякого удивления подумал Дануорти.

К нему подбежал Колин.

— Я догадался, что там за следы на земле. Это они волокли трупы. За амбаром паренек с веревкой на шее.

Дануорти посмотрел на веревку, на спутанные, потемневшие от грязи когда-то светлые волосы.

— Их волокли на погост, потому что нести было тяжело, — развил мысль Колин.

— Ты поставил коня в сарай?

— Да. Привязал к какому-то столбу. Он хотел со мной.

— Голодный, — объяснил Дануорти. — Иди обратно и покорми его сеном.

— Что-то случилось? — обеспокоился Колин. — Рецидив?

Дануорти решил, что вряд ли Колину с его места видно голубое платье.

— Нет. Там в сарае должно быть сено. Или овес. Иди покорми коня.

— Хорошо, — воинственно произнес Колин и побежал назад к сараю. На середине поляны он остановился. — Не обязательно ведь прямо в зубы совать? Можно я просто на землю кину?

— Можно, — отозвался Дануорти, глядя на змеящуюся к запястью женщины темную засохшую струйку. Локоть остался согнутым, будто женщина пыталась, падая, подставить руку.

Ухватить ее за локоть и повернуть — ничего сложного. Главное — ухватиться за локоть...

Он взял ее руку в свою. Она была холодной и каменной. Под грязью виднелась красная кожа вся в ссадинах и трещинах. Нет, это не может быть Киврин, а если да, то через что ей пришлось пройти за эти две недели, чтобы стать такой?