Чтение онлайн

Однако он продолжал искать и раскинул свою сеть до Санта-Моники и даже дальше, до южной границы округа Вентура, потому что Мелинда Уотерс как-то раз отправилась на попутках навестить отца, который жил в Окснарде. А кроме того, молодежь просто обожает устраивать вечеринки на пляжах. Майло провел не одну бессонную ночь, катаясь взад и вперед по прибрежному шоссе, глядя на костры, горящие на берегу и отбрасывающие яркие блики на воду, на едва различимые очертания парочек, и пытаясь понять, каково это — любить кого-то.

За четыре часа работы ему удалось нащупать две призрачные зацепки — либо Лос-Анджелес впал в спячку, либо люди перестали жаловаться на шум.

Два громадных нуля: в Беверли-Хиллз, на Роксбери-драйв, глазной хирург праздновал в пятницу свое пятидесятилетие, и какой-то полоумный сосед пожаловался на шум.

— Молодежь? Нет, не думаю, — рассмеялся дежурный офицер. — Гости там были в черных галстуках, страшно важные, и все такое. Оркестр Лестера Ланина играл свинг. Очень пристойно и мирно. Но все равно кому-то не понравилось. Всегда находится какой-нибудь зануда, которому охота испортить людям настроение, верно?

Второй звонок был из Санта-Моники. Празднование бар-мицвы на Пятой улице к северу от Монтаны закончилось после двух часов ночи, когда разбушевавшиеся тринадцатилетние подростки высыпали на улицу и начали запускать фейерверки.

Майло положил телефонную трубку и потянулся. Уши у него горели, шея отчаянно болела. Когда он вышел из участка около часа ночи, в голове злобной мантрой звучал голос Швинна.

Я тебе говорил, болван. Говорил тебе, болван.

Он поехал в бар — самый обычный, на Восьмой улице. Майло пару раз проезжал мимо — довольно жалкое на вид заведение, расположившееся на первом этаже кирпичного жилого дома, видавшего лучшие времена. Посетители, пившие в такое позднее время, тоже были не первой молодости, и его появление снизило средний возраст клиентов на пару десятков лет. Мел Торм на древнем катушечном магнитофоне, неаппетитного вида креветки и миски с крекерами украшали стойку полутемного бара.

Майло выпил несколько порций виски, затем пива и отправился на север, на бульвар Санта-Моника, некоторое время поездил по «Бойзтауну», но ему даже не пришлось сражаться с искушением: сегодня все, кто предлагал себя, казались Майло хищниками, ищущими добычу, и он вдруг понял, что не хочет быть ни с кем, даже с самим собой. Когда Майло добрался до своей квартиры, он снова начал представлять себе, что могло происходить с Мелиндой Уотерс, и ему пришлось достать из шкафа на кухне бутылку виски «Джим Бим». Он устал, ужасно нервничал и беспокоился за девушку. Снять одежду оказалось делом тяжелым, а увидев свое белое тело, Майло зажмурился.

Он лежал в кровати и жалел, что в комнате не кромешный мрак. А еще, что в голове у него нет выключателя, который помог бы избавиться от страшных картин, маячивших перед глазами. В конце концов выпитое спиртное убаюкало Майло, и он провалился в сон.

На следующее утро Майло остановился около газетного киоска и купил свежие номера «Таймc» и «Геральд экзаминер». По поводу убийства Джейни Инголлс репортеры еще не беседовали ни с ним, ни со Швинном, но газетчики непременно должны были пронюхать про столь страшное преступление.

Но не пронюхали. В газетах не было ни строчки.

Очень странно. Журналисты слушают полицейскую волну и прекрасно знают, что происходит в моргах.

Майло поспешил в участок, проверил свой и Швинна ящики на предмет журналистских запросов, но обнаружил лишь бумажку с телефоном. Дель Монте из патрульной службы Бель-Эйр. Никаких сообщений, только номер. Он набрал его, поговорил с несколькими безжизненными, скучающими голосами и наконец добрался до Дель Монте.

— А, это вы звонили нам по поводу вечеринок.

У Дель Монте был резкий деловой голос, и Майло сразу понял, что разговаривает с бывшим военным средних лет, скорее всего воевавшим в Корее, а не во Вьетнаме.

— Да. Спасибо, что позвонили. Что у вас?

— В пятницу было две вечеринки, оба раза подростки устроили безобразие. Первая на Страделла: шестнадцатилетние девицы собрались у подруги, где намеревались ночевать, а какие-то уроды попытались к ним ворваться. Не местные. Черные и мексиканцы. Нам позвонили родители, и мы их шуганули.

— А откуда были уроды?

— Они заявили, что из Беверли-Хиллз. — Дель Монте рассмеялся. — Точно.

— У вас возникли с ними проблемы?

— Какое там! Они сделали вид, что убрались из Бель-Эйр — мы ехали за ними до Сансет, затем отстали и начали следить. Эти идиоты проехали мимо университета, а потом попытались через несколько минут вернуться. — Дель Монте снова фыркнул. — Им не повезло, там уже были наши люди, которые выехали по вызову соседей. Они даже из машины вылезти не успели.

— А другая вечеринка?

— Там было настоящее веселье, ужасный шум и все такое. Стоун-Кэньон-драйв, за отелем.

Место, о котором говорил осведомитель Швинна.

— Кому принадлежит дом?

— Он пустует, — ответил Дель Монте. — Семья купила дом побольше, а этот так и не продала. Родители уехали отдыхать, детей оставили — и почему меня это нисколько не удивляет? Ну так вот, детки решили повеселиться в старом доме, и такое впечатление, что пригласили весь город. Там собралось человек двести или триста, машины — «порше» и другие дорогие тачки, кажется, люди понаехали отовсюду. Когда мы появились, там была настоящая вакханалия. Территория у них большая, пара акров, близко соседей нет, но в конце концов терпение лопнуло и у тех, что живут довольно далеко.

— В конце концов? — переспросил Майло. — Значит, это уже не первый раз?

Молчание.

— Нас туда вызывали несколько раз. Мы попытались разыскать родителей, но у нас ничего не вышло, их постоянно нет в городе.

— Избалованные ублюдки. Дель Монте расхохотался:

— Я этого не говорил. А в чем, собственно, дело?

— Мы ищем девушку, которую, возможно, убили. Молчание.

— Убийство? Нет, тут совсем другое. Ребятишки устроили вечеринку, шумели, слишком громко включили музыку.