Чтение онлайн

– Да я сама едва их знаю! – выпалила старуха.

– Вы хотели помочь родственникам, это понятно.

Наталья Павловна сделала слишком большой глоток, поморщилась и досадливо махнула рукой:

– Да не хотела я никому помочь! Я с той ветвью семьи не близка. Я просто боялась, что вы туда вернетесь!

– Вы боялись, что я вернусь в свою квартиру? – удивилась Мила. – Почему?

– Ну что же тут странного? Миша – человек очень хороший, но с характером, а вы – взрослая самостоятельная женщина. Да тут еще я с внуками. Я же видела, как вам трудно вживаться. Мне было страшно, что в один прекрасный момент вы нас бросите и уйдете. Вот я и подумала, пусть ваша квартира будет занята. Хоть какое-то препятствие.

Мила расхохоталась:

– Адская хитрость!

– А как вы думали? Если бы вы решили уйти, вам пришлось бы остаться как минимум до утра, а там бы Миша вас уговорил.

– Я не собираюсь никуда уходить, Наталья Павловна, – серьезно сказала Мила.

– Вот и прекрасно, Милочка! Миша вас очень любит. Он никогда не был так счастлив, как сейчас с вами, уж поверьте!

Наталья Павловна вытерла губы кружевным платочком и снова приняла вид неприступной дамы:

– В любом случае нельзя терпеть эту неописуемую наглость! – объявила она. – Я сказала молодым людям, что они обманули наше доверие, выставили вас в невыгодном свете перед домоуправлением, поэтому не остается другого выхода, как отказать им от квартиры. Я потребовала от них завтра же погасить долги и съехать! Миша вечером заберет у них квитанции и ключи. Если люди не понимают хорошего отношения, пусть живут как хотят.

Мила улыбнулась наивности свекрови:

– Теперь-то они точно не оплатят квитанции. Зачем платить, если все равно съезжать?

– Милочка, тогда я сама оплачу! Не беспокойтесь! – Наталья Павловна осторожно, быстро погладила ее по руке, поднялась и удалилась своей величественной походкой.

Зима уходила. Солнце наконец выкатилось из-за края земли, засияло в небе. Радуясь встрече с городом, оно ярко светило, до боли в глазах отражаясь в каждой лужице, в каждом окне, рассыпалось солнечными зайчиками в бутылочных осколках… Город взбодрился, приосанился в его лучах, мрачные стены посветлели, а тихие, осторожные зимой коты хлопотливо забегали по дворам, держа хвост трубой.

Полное сил мартовское солнце не сдавалось плохой погоде, его лучи протыкали облака. Столько дел, столько дел! Растопить снег, согреть землю, оживить деревья…

На душе у Жени тоже было солнечно. Диплом почти написан, и, главное, скоро приедет Костя! Они снова будут вместе, и теперь уже не только вдвоем. Ведь кто-то уже поселился у нее внутри, и будет жить там, пока ему не настанет пора появиться на свет.

Не считая утренней тошноты, она чувствовала себя превосходно.

Она любит и любима, да была ли хоть одна женщина на свете так же счастлива, как она сейчас? Вот уж верно говорят: не родись красивой, красота увянет, а родись счастливой, счастье не обманет.

Портрет Катеньки Кречетовой по-прежнему стоял на рояле. Встречаясь взглядом с погибшей красавицей, Женя опускала глаза и просила у нее прощения за свое счастье.

А одним ярким солнечным утром, когда за окном зазвенела первая капель, тени в комнате легли так, что Катенькин взгляд показался Жене укоризненным…

Она быстро собралась и поехала на кладбище.

Мастерская располагалась поодаль от могил. Дверь крохотного домика с вывеской «Изготовление памятников» была заперта, но рядом находился просторный сарай, и оттуда доносились жутковатые звуки, сопровождающие обработку камня.

Пока Женя добиралась до кладбища, солнце ушло, небо затянуло серой пеленой, стало промозгло и холодно, а ноздреватый снег все равно таял, сочился такой же серой, как небо, водой.

Женя немного постояла, разглядывая готовые памятники, разложенные прямо на грязном снегу.

Внезапно визг инструментов смолк. Из сарая вышел человек неопределенного возраста. Лицом он напоминал неандертальца. Наверное, чтобы скрыть это, человек отпустил окладистую бороду, но она только усиливала сходство.

Вынув сигареты, он закурил, окинул Женю равнодушным взглядом и отвернулся. Она шагнула к нему и поздоровалась. Неандерталец молча кивнул в ответ.

– Не могли бы вы мне помочь? Я ищу мастера, который делал один памятник. Правда, это было давно, двадцать лет назад.

– Что случилось с памятником? – Неандерталец выпустил дым.

– Ничего не случилось, просто я хотела бы поговорить с мастером… Памятник большой, приметный. Гранитная стела, на ней высечен портрет девушки и имя – Катенька Кречетова. Это от Красной дорожки налево…

– Помню этот памятник.

– Вы знаете, кто его делал?

Ее собеседник бросил окурок в кучу мелкого мусора, неопределенно качнул головой и, не сказав ни да ни нет, ушел в сарай.

Женя осталась стоять во дворе мастерской. Попереминавшись несколько минут с ноги на ногу, она подумала, что, возможно, ждет напрасно, ведь мастер ей ничего не обещал.

Но отступать она не собиралась. Вот подождет еще немного и зайдет в сарай. Может быть, там найдется кто-нибудь более разговорчивый.

Но это не потребовалось. Из сарая вышел новый персонаж, этакий престарелый хиппи. Длинные седые волосы, схваченные резинкой, джинсовый костюм, тоже словно поседевший от старости…

– Ты меня ждешь, девочка? – спросил он неожиданно низким голосом.

– Если вы знаете о памятнике Кате Кречетовой…

– Знаю. Моя работа.

– Вы помните что-нибудь о Кате или о тех, кто ее хоронил? – Женя очень волновалась. – Хоть что-нибудь помните?

Мастер наморщил лоб. Его и без того покрытое морщинами лицо было удивительно подвижным.

– Может быть, сохранились какие-то записи…

– Записи? – Мастер так непосредственно фыркнул, что Женя устыдилась своей глупости. – Никаких записей у меня нет, девочка. А памятник мать покойницы заказывала. Плакала очень…

– Дело в том, – быстро заговорила Женя, опасаясь, что мастер сейчас просто развернется и уйдет, как его коллега неандерталец, – дело в том, что по документам покойницы с таким именем нет.

– Нет? А ты сама-то знаешь, кого ищешь?

Женя рассказала, как нашла фотографию, увидела памятник, а в архиве выяснилось, что Екатерина Кречетова на кладбище не похоронена.