Чтение онлайн

Дима лежал рядом без сознания. Ноги и руки подергивались в мелких судорогах, а лицо искажала гримаса боли. Никита осторожно дотянулся до кувшина на столе, смочил полотенце, протер лицо товарища и с надеждой посмотрел в прояснившиеся на секунду глаза.

— Ключ… от сейфа… с ружьем… в шкафу, вон там.

Дима сипло откашливался, переходил на шепот, и каждое слово приходилось повторять по два-три раза.

— В подпол иди. А потом в город. Сам.

Никита внимательно слушал, но не отходил, тормошил товарища, обмахивал лицо влажным полотенцем, старательно проглатывая наворачивающиеся слезы. Сжимал кулаки, кусал себя за пальцы и впивался ногтями в ладони, отгоняя накатывающую истерику.

В заботах о Диме, не сразу осознал, что слышит выстрелы. Стреляли рядом, во дворе. Короткие частые очереди сменились одиночными хлопками, а затем шумом борьбы, словно бой пошел врукопашную. Мелькнула мысль о вернувшихся родителях, но пропала. Ружья отцы с собой не взяли. Да и автоматического оружия не было ни у кого в селе.

Со стороны двери раздался короткий уверенный стук и окрик: «Свои. Открывай». Никита не стал уточнять, что за «свои». Уверенно, без урчания и рыка, разговаривавший человек сейчас точно «свой».

Распахнул дверь, уставился на неожиданного спасителя. Небольшой крепкий парень, лет двадцати пяти, одетый не по погоде в плотную охотничью куртку и штаны, сидел возле самого крупного существа и что-то делал с его затылком. Ударил ножом прямо в центр небольшого серо-коричневого нароста, развел ороговевшую кожу руками, запустил кисть внутрь и разочарованно скривился. Не оборачиваясь, бросил Никите:

— Выбирайся из своей норы. Сейчас на выстрелы зараженных набежит полный двор.

Незнакомец говорил спокойно и буднично, словно звал на приятную прогулку.

— У меня друг здесь, — кивнул в сторону комнаты Никита.

Незнакомец одним прыжкам перемахнул ступеньки крыльца, мельком взглянул на Диму и равнодушно констатировал:

— Не жилец. Пошли. Ему не поможешь.

— Как не жилец? Вон же, шевелится. И стонет. Он не ранен.

Охваченный неожиданной радостью спасения, Никита не сразу осознал, что именно значат слова незнакомца.

— Его тошнит. Мы… — признаваться в утренней бесшабашности было стыдно, — Утром в туман попали, у реки.

— Все в туман попали, — спаситель был непреклонен, — Ноги в руки и вперед. Я и так рисковал ради тебя.

— Но…

Никита наклонился к товарищу. Эйфория уходила, сменяясь отчаянным протестом. Бросить его было невозможно. Он же не просто сосед. Друг, почти брат. Не особенно близкий, но надежный. Всегда выручавший. Всегда внимательный и понимающий.

Дима тихо застонал, промычал что-то неразборчивое. И вдруг резко подался вперед, схватил Никиту за руку, но не оперся о нее, не попытался подняться, а потянул на себя и зубами вцепился в кисть, сдирая кожу, сдавливая пальцы. Никита застонал, больше от обиды, чем от боли, но удержался от крика. Рванулся, но зубы товарища вцепились в суставы, как тиски.

Огромный охотничий нож незнакомца вошел в затылок Димы, как в перезревший арбуз. Провернулся и вышел, роняя на землю сгустки крови. Хватка зубов ослабла. Никита выдернул руку, отскочил и затравленно посмотрел на спасителя.

Тот вытер нож, спустился с крыльца и скомандовал не терпящим возражений тоном:

— Считаю до трех. Или сдыхаешь тут один, или идешь со мной. Раз.

Хладнокровное убийство должно было напугать, или хотя бы разозлить, но принесло облегчение. Незнакомец сказал то, в чем Никита боялся признаться. И сделал страшную работу, на которую пятнадцатилетний парень никогда бы сам не решился.

— Два.

Идти с человеком, который только что убил твоего друга — весьма дурацкая идея. В какой момент этот огромный нож обратится в сторону Никиты? По затылку пробежал противный холодок.

— Три.

— Я иду. Только ружье возьму.

— Отлично.

Незнакомец добродушно улыбнулся.

— Я знахарь. Зови меня Ясенем. А ты будешь Кнут. Не кормили тебя что ли? Кожа, кости, да голова дубовая.

Никита метнулся в дом, стараясь не смотреть на огромную лужу крови под телом товарища, взял из сейфа ружье, выскочил, охнул, поднял руку, но не успел предупредить об опасности.

Мощный удар сзади снес Ясеня с ног. Дядя Вася все-таки выследил беглецов. Огромный, плечистый, он как будто вырос за это утро. Окровавленное лицо скривилось в довольной ухмылке, и тут же расцвело красными фонтанчиками, разрывавшими грудь, шею и голову на мелкие ошметки. Сбитый с ног Ясень не терял ни секунды. Выставил в сторону Василия автомат и всадил в него очередь едва ли не в то же мгновение, как упал на землю. Вот только сам после этого встать не смог. Выронил оружие, опустил руки и замер в неловкой позе. Голова его была развернута под каким-то совсем уж нереальным углом. Не поворачиваются так головы у людей. По крайней мере, у живых.

Никита испуганно охнул и подсел к знахарю.

Ясень шевельнул пальцами, подзывая ближе. Хрипло прошептал:

— Подвал есть?

— Зачем подвал?

Лицо знахаря исказила гримаса злости.

— Подвал. Погреб. Укрытие.

Никита, наконец, сообразил. Махнул рукой в сторону входа в отдельно вырытый погреб. Кирпичные стены и толстая металлическая дверь вполне могли дать надежную защиту. Аккуратно, боясь лишний раз вздохнуть, потащил спасителя к входу. Вот только перевернувшийся с ног на голову мир не планировал отпускать своих жертв. Рыки и урчание подоспевших монстров раздались сразу со всех сторон. Существа, судя по звуками, подходили со всех сторон: с улицы, огорода, соседнего двора.

Ясень первый понял, что добраться до погреба они не успевают. Окликнул помощника и хрипло прошептал:

— Прижмись ко мне.

Никита тут же выполнил команду, хотя, по его мнению, так нужно было не обниматься посреди двора, а торопиться в погреб.

— Не успеем уже. Не думай ни о чем. Я спасу. Главное, не двигайся. Они не увидят.

Слова давались Ясеню с трудом, но он перебарывал боль, шептал уверенно и требовательно. Никита отбросил сомнения и прижался к знахарю, как будто хотел слиться с ним в одно целое. Уткнулся лицом в куртку, вдохнул запах леса, костра и пороха, постарался забыться и выкинуть из головы все мысли.