Чтение онлайн

К обеду третьего дня слева в туманной дымке вместо бескрайнего моря вновь показалась земля, и Гридя тут же отослал "Аскольд" проверить, что она собой представляет. Шхуне понадобилось довольно много времени, чтобы обойти всё побережье и выяснить, что открывшаяся земля всего лишь остров, пусть и большой. Так же ей повезло и первой встретиться с местными аборигенами: возле западной оконечности новооткрытого острова она сумела перехватить странного вида лодку, в которой находилось трое человек в непривычной одежде. Вот только всё, что смогли добиться от них на первых порах, это лишь узнать местное название острова – Наташкуан. По прибытию к основному отряду всех троих отдали на "Первенец", где находился лучший лингвист камской школы.

Елеферий, засидевшийся без дела, сразу же рьяно взялся за работу. Ещё в Новгороде ему передали красочно раскрашенные тетради с изображениями различных вещей и основных человеческих действий, наподобие "идти" или "лежать". И вот с их-то помощью он и начал изучать местный язык. Нельзя сказать, что дело продвигалось быстро, но парень был полон оптимизма и проводил с гостями-пленниками буквально весь день.

А корабли, подобрав паруса, осторожно двинулись в ту сторону, куда собирались идти до своего пленения аборигены. Григорий почему-то был уверен, что именно там и будет искомая ими река. Увы, но поселение располагалось много раньше устья, хотя про Большую реку пленники явно знали. Просто языковой барьер мешал полноценному общению.

Через сутки погода вновь стала портиться и поскольку удобного места для стоянки поблизости видно не было, Григорий велел отходить от берега, дабы штормовать без опаски разбиться о прибрежные скалы.

Шторм захватил корабли около двух часов ночи. В течение какого-то часа океан словно взбесился, и волны начали заливать палубы. Всю ночь корабли метались среди огромных волн, то взбираясь на водяную гору, то стремительно катясь в пропасть. Валы шли один за одним, осыпая их солёным дождем.

Командам было не до сна. Руки моряков разбухли и побелели, как у прачек, не говоря уж о мозолях от шкота, синяках и ссадинах. На бриге случилась первая потеря – мореход-первогодок, вчерашний крестьянин, не удержался на рее и с криком рухнул в волны, которые тут же сомкнулись над местом падения. Море деловито-спокойно взяло свою плату.

А шторм продолжал бушевать. И прекратился только к вечеру, уйдя за горизонт.

Стоя на корме брига, Григорий с тяжелым сердцем наблюдал только одну шхуну, ни никак не мог определить кто это "Богатырь" или "Аскольд". А главное, пытался понять, куда делась вторая. В этих неиследованных водах случиться может что угодно и даже если все выживут, потреяшкам трудно будет найти друг друга.

Небо оставалось покрыто облаками, так что воспользоваться астролябией не было никакой возможности. Изредка в разрыве туч блеснет звезда, но тут же вновь пропадёт, так что определиться как далеко их занёс шторм не было пока никакой возможности. Взяв курс на северо-запад, бриг и шхуна двинулись в сторону оставленного материка.

Утро началось с крика вперёдсмотрящего:

– Земля-я-я-я!..

И действительно, в предрассветном сумраке едва видимые глазу различались далекие очертания неизвестного берега по правому борту.

Пленники, выведенные на палубу, когда земля приблизилась достаточно близко, места явно узнали. Показывая куда-то вглубь, они всё твердили и твердили: "уашат" да "уашат". Как потом оказалось, "уашат" был огромным заливом, где корабли, дойди они до него до шторма, могли бы прекрасно отстояться и пополнить запасы воды и провизии. Вход в залив ограждал архипелаг из семи островов, а на берегу виднелись шатры и растянутые сети, что свидетельствовало о наличии в округе большого количества людей.

Вскоре показались и сами они. Размахивая меховыми шкурами на наконечниках копий, аборигены выкрикивали какие-то фразы, а некоторые при этом пустились в пляс. Гридя с интересом разглядывал рослых бронзоволицых людей, одетых в пестрые, расшитые орнаментом одежды из звериных шкур. Их длинные иссиня-черные волосы были собраны на макушке в пучок, из которого торчали одно, два или три орлиных пера. Срочно вызванный на ют Елеферий, который уже выучил два столь нужных в данный момент слова – "убить" и "менять" – пояснил, что местные приглашают их к торговле. Что же, торговля – дело хорошее. Тем более, как говорил князь, на первых порах можно на стеклянные бусики и яркие ленты получить достаточно дорогостоящий товар. А данного барахла в трюмах русских кораблей лежало достаточно.

На следующий день из-за дальнего выступа мыса появлялись ещё лодки. Маленькая флотилия медленно приблизилась, сбавила скорость и осторожно прошла через отмели к берегу. Их лодки с прошпаклёванной смолой обшивкой из кусков березовой коры, скрепленных между собой особо выделанными тонкими корнями, вызвали у русичей не меньший интерес, чем сами аборигены. Но главное – лодки были до отвала забиты товаром. И чего в них только не было: меха выдры, соболя, горностая, норки и бобра, медвежьи, волчьи и лисьи шкуры! Причём товар был явно подготовлен к обмену, что наводило офицеров корабля на грустные мысли. Похоже, князь был прав, и кто-то тут уже пытался организовать свои делишки.

Зато при взгляде на приплывших, сразу становилось ясно, как можно будет совершать обмен. Всё их оружие имело каменные наконечники, и только у пары самых главных топорики были отлиты из металла.

Прихватив до кучи ножей из дрянного железа, на берег съехал один из учеников Сильвестра с десятком абордажников. Пленников же надёжно заперли в трюме, и выставили стражу, чтобы не сбежали.

У индейцев, именовавших себя иунну, русские простояли три дня, запасаясь провизией и ведя весьма выгодный для себя торг. Елеферий же буквально разрывался между своими и чужаками, практикуясь в общении и, словно губка, впитывая всё новые и новые слова. А потом корабли двинулись дальше, чтобы на следующий день отыскать устье Большой реки.

Здесь опять произошла встреча с аборигенами, причём не совсем дружественная. Четыре десятка каноэ (русские уже прознали, как зовутся местные лодки) полные людей выскочили навстречу кораблям из-за мыса и не нашли ничего лучше, чем обстрелять их из луков, после чего спешно погребли к берегу. Спускать подобное было никак нельзя, а потому корабли успели довернуть бортами к удирающим лодкам и открыли стрельбу из пушек. И если первый залп, сделанный ядрами, не сильно повредил врагам, то вот второй, картечью, заставил несколько каноэ беспомощно закачаться на поверхности воды и их в скором времени прибрали к рукам абордажные команды.