Князь Яблок
Шрифт:
– В любви всегда есть немного боли,- ответила жрица.
– О чём ты?
– Я о том, что многим это нравится.
Шикку не успел опомниться - а чёрная лента уже прыгнула в воздух и ужалила его в рёбра. Пряная поль окатила спину до самого загривка. Шикку попытался отпрянуть, споткнулся, упал на колени.
– Ну как?..
Бич дёрнулся и Шикку повалился на ковёр. Набухший член царапнуло по ворсинкам.
Жрица захохотала, закатывая крашенные сурьмой глаза. Ей это явно нравилось. Она выдернула бич из-под юноши и снова начала раскручивать его в воздухе. Чёрная кожа пела, словно пчела.
Шикку пополз назад. Он раздумывал, прыгать или спасаться. Жрица вошла в раж и уже двинулась на него, поигрывая бичами. Нет, язык богов на такую не действует...
Сколько бед из-за старой одежды! Вот уж действительно, “когда носил - прикрывал наготу, а как потерял - понял, что было роскошное платье”.
Шикку перекатился в сторону, где стоял тяжёлый глиняный кувшин. Наверное, пиво. Он схватил тяжёлую глиняную горловину и качнул на бок, мысленно извиняясь перед Иштар за такое вот святотатство. Впрочем, куртизанка богов сейчас, наверное, изрядно веселится. Даже богиням не каждый день выпадает шанс увидеть траурный переполох в бороделе…
Кувшин опрокинулся, но вместо пива из него вывалилась на пол огромная узорчатая змея. Это были платья, юбки, запасные ткани - всё, что нужно жрицам Иштар в их служении богине, что где на каждом шагу - пряные опасности и грозные удовольствия.
Шикку схватил первое, что попалось под руку и дал дёру. Жрица хлестнула бичом воздух, промахнулась, - но не сдвинулась ни на шаг из проёма.
Она стояла там ещё долго, пока не пришёл Хамуасиппу - к тому времени Шикку уже и след простыл.
Уже на улице Шикку понял, что похищенный трофей довольно сомнителен. Это была тонкая юбка в узкую складку и с разноцветными полосками. На женщине, должно быть, смотрится соблазнительно, а на мужчине просто нелепо. Оправдание в духе гирканцев, что у вас на родине так одеваются все - не годится. Тот, кто услышит такое, а потом посмотрит на наряд Шикку, подумает о родине такое, что лучше ходить совсем голым.
Ладно, надо одеться во что есть. А потом пробираться на постоялый двор и подобрать что-нибудь из одежды.
Конечно, план был так себе. Но Шикку решил действовать по этому плану не потому, что план был особенно хороший. Всё дело в том, что других у него всё равно не было.
Путь к гостинице был непрост - Шикку плохо знал город. Он пошёл в сторону бирюзовых башенок храма Дагона, но упёрся в глухую стену.
Пришлось идти вниз, к крылатым человекоголовому быку. Немилосердное полуденное солнце жгло голые плечи - и ягодицы сквозь тонкую ткань.
Быка изготовили по образцу тех, кто стояли в городе Врат - толстые лапы, мощное туловище, бородатая голова в высокой жреческой шапке. Издали он смотрелся величественно, а вблизи - жутко. Побеленный известью, он горел так, что больно глазам.
Внизу, в приятной тени, остался только один стражник. Остальные, видимо, отправились в храм Иштар наводить порядок.
Стражник сидел в полудреме, не выпуская копьё. Рядом на постаменте - расчерченное поле для игры в урукские шашки.
– Прошу меня простить,- заговорил Шикку,- как пройти в гостиницу при храме Дагона?
Стражник поднял тяжёлые веки. Его глаза блеснули.
– Ты из храма Иштар?- спросил он.
– Да. Старшую жрицу только что убили.
– Вот как. Возьми яблоко.
Шикку поймал плод и посмотрел с удивлением.
– Храм, значит, закрыт,- пробормотал стражник,- пока не отпоют. Поймали того, что это сделал?
– Он сбежал через канал.
– Значит, на плотинах ловить будут. Ну и ладно,- можно и к нам пойти. У нас сейчас никого,- он поднялся.
Сначала Шикку не понял. Потом. словно в первый раз, посмотрел на своё одеяние - и подумал, что лучше бы он сбежал как есть.
– Я в храме Иштар не служу,- забормотал он, отступая на шаг,- Это просто случайность. Так получилось, понимаете. Сейчас везде всё смешалось, и на небе, и на земле.
– Я понимаю.
– Я не из галов, если что.
– Не важно. Я доплачу.
Но Шикку уже бежал вниз, в город - не выпуская, разумеется, яблоко.
В храме пели. Надрывный гимн драл уши, как весенние вопли котов.
Ассириец стоял перед воротами. Последняя служба заботливой Эрешти-Айя шла по установленному порядку. Девушки справлялись сами, и Хаммуасиппу не хотел присутствовать.
За свою жизнь он жрец видел немало мертвецов. Некоторые из них даже могли разговаривать. Нескольких человек он превратил в трупы сам - разумеется, чужими руками. Но смотреть на когда-то любимое тело, ставшее бессмысленной кучей мяса с чёрным пятном на шее, он не желал. От такого зрелища может возникнуть мысль, что всё в мире неустойчиво и бесполезно.
Был другой ритуал, который требовал его участия.
– Теперь вы знаете, кого искать,- произнёс он, когда закончил описывать Шикку,- Ищите его в городе и заодно спросите людей на плотинах. Они могли видеть человека в канале.
– Это приказ?- спросил десятник.
– Это совет. Но вам же будет лучше, если вы ему последуете.
Стражники разошлись, а он задумался. Он мог узнать об этом деле что-то ещё. Но у кого спросить.
– Ашерту!
Юная жрица сидела рядом. По-прежнему нарядная, но лицо немного потерянное. Не удивительно - после таких событий.
– Да, господин. Я здесь,- тихо сказала она.
– Этот юноша, с которым ты была…
– По вашему заданию, господин.
– Что про него скажешь?
– Любовник недурной.
– Он говорил с тобой?
– Больше отмалчивался.
– Ашерту, ты умная девушка и умеешь запоминать. Давай, покопайся в голове и вспомни, не сказал ли он тебе чего-то важного?
– Он просто говорил, что приехал в город. Очень удивился, когда я его потащила…
– Я бы не его месте тоже был удивлён. А теперь вспоминай ещё лучше. Ты могла услышать что-то важное, но случайное.