Чтение онлайн

Как бы там ни было, но Владимиру покорить булгар было бы не только выгодно, но и лестно. Пока что он лишь возвращал завоеванные отцом земли, а тут — новое приобретение.

Однако те из русов, кто ходил сюда в последние годы, отзывались о булгарах почтительно. После учиненною Святославом разгрома эмир булгарский давно уже оправился. Черные булгары — народ умелый, работящий, земля богатая, лежит выгодно. Отстроился Булгар, укрепился и стал, пожалуй, сильней прежнего.

А насколько сильней, это и предстояло выяснить разведке. То есть Богуславу, который отправился в Булгар с отцовским караваном.

Караваны такие ходили и в Булгар, и через Булгар. И считался этот путь много безопасней тех, что шли через Европу.

Сначала торговые гости-русы двигались водой: вверх по Десне, мимо Чернигова, мимо Нового города сиверского, потом, волоком, — на Оку. Дальше, по землям вятичей, нынче тихих и покорных. В прошлом году они поднялись было против великого князя и были замирены жестоко, с большой кровью. На дорогах лесных рябило от столбов с колодами, в которых лежал прах сожженных по вятичскому обычаю мертвецов. Более лесовики не поднимались. Теперь здесь было безопасно еще и потому, что на важных местах волей Владимира ставились княжьи погосты, городки и города. В них садилась княжья русь: наместники, тиуны и верные бояре из Владимировой гриди.

Многие из тех новоставленных наместников и бояр были добрыми друзьями сына боярского, потому караван то и дело останавливался, чтобы Богуслав мог попировать и поохотиться с местной дружиной.

Гошка по праву младшего брата участвовал и в пирушках, и в ловитвах. Но если пить больше чарки Богуслав ему не дозволял, то зверя Гошка бил не хуже прочих.

Еще у братьев появилась забава — выставлять Гошку биться с местными «детскими».

Гошка и в Киеве был непоследним из сверстников, а здесь и вовсе бил всех, даже тех, кто был старше и больше.

За те годы, что прожил Гошка в новом роду, он не только подрос на две пяди, но и раздался в плечах так, что доспехи одиннадцатилетнего Богуслава пришлись ему почти впору. А уж умением воинским Гошка сейчас не уступил бы и настоящим отрокам.

Старший брат им явно гордился. И бился о заклад с местными воеводами, что Годун одолеет любого сверстника.

Ни разу не проиграл, хотя среди Гошкиных противников попадались и дети варягов, и потомки нурманов. Однако ни у кого из них не было такого пестуна, как Рёрех. И таких учителей, как Артём и Богуслав, владевших не только варяжским двуручным боем, но и уловками ромейских благородных патрикиев, которые, не отличаясь большой силой, могли биться (и успешно) с двумя-тремя противниками, превосходящими их и силой, и тяжестью оружия.

Впрочем, пока воины пировали, торговые люди боярина Серегея тоже времени не теряли: меняли киевские ремесленные товары на здешние: рухлядь, мед, воск, бобровую струю, весьма ценимый булгарскими лекарями барсучий жир и иные лесные богатства. Скупали дешево, потому что деться вятичам было некуда. Самим вести торговлю им не то чтобы не разрешалось — не с кем было. Раньше с хаканатом Хузарским торг вели, да и то хузары сами к ним приходили. А самим куда-то идти из чащ своих вятичам было то ли боязно, то ли просто непривычно. Вот и выходило так, что добычу свою лесовики могли либо продать задешево проезжим купцам, либо принести на княжьи погосты, где ее оценят еще дешевле.

Миновав земли вятичей, караван пошел быстрее. Уже без пиров и молитв.

Плыли мимо мещеры и муромы, мимо земель союзных (пока жив страх перед Киевом) мордвы и черемисов. Теперь шли сторожко, выставляя по ночам дозоры, в постоянной готовности столкнуть суда в реку и уйти на стрежень, если возникнет настоящая опасность.

Береглись, но особо не боялись: караван охраняли два десятка Серегеевых гридней, да и сами купцы-приказчики, хоть и не могли сравняться в воинском умении с дружинными, но тоже знали, с какого конца копье держать. И как влупить стрелу с тридцати шагов в наглый воровской глаз.

Местные не раз выходили к русам. Поговорить. Поторговать. Проверить, нельзя ли взять даром. Пару раз объявлялись самозваные князьки: требовали мыто. На показанный шиш не обижались. Это игра такая. Вдруг пришельцы испугаются и заплатят. Не испугались, ну и ладно. Других подождем.

Гошке всё было необычно и интересно. Чужие обычаи, новые места, славные истории, которые рассказывали по вечерам у костра.

И уважение, с которым относились к нему торговые люди, тоже нравилось. Славно быть боярским сыном, будущим гриднем!

О своей прежней жизни в Полянском роду на краю Дикого Поля Гошка вспоминал редко. Но — вспоминал. Эх, будь на месте того Гошки он, теперешний, непременно сумел бы своего кровного отца оборонить от копченых…

К Великому городу, как иной раз называли Булгар словене, подошли посуху.

На берег высадились раньше. Наняли местных возчиков, перегрузили товар на телеги. Так было выгоднее: за право торговать со стругов булгары брали с купцов большее мыто.

После спокойного водного пути меж дремучих лесов, нарушаемого лишь криками птиц, скрипом мачт, плеском весел да неторопливыми речами словен, дорога на Булгар больше напоминала безумные косяки идущих на нерест рыб. Или еще вернее: истошный грай сотен дерущихся ворон.

По просторному, крепко убитому шляху в обе стороны ползли, брели, ехали, рысили и скакали, взбивая мелкую пыль, тысячи сапог, колес, копыт и мозолистых верблюжьих ног.

Сначала эта мельтешащая, мычащая, визжащая, вопящая толпа напомнила Гошке походное движение войска, но — только издали. Вблизи становилось ясно, что движение происходит в полном беспорядке.

Вот возы каравана русов врезались в гурт блеющих овец. Звонко защелкали плети, хрипло заорали возчики-булгары. Гневно завопили пастухи разгоняемой отары, в которую с другой стороны лез белобородый дедок на кауром жеребчике, а за ним — целая вереница связанных меж собой верблюдов, с высоты которых тоже вопили и щелкали плетьми. Разминались и с отарой, и с караваном, чтобы уткнуться в здоровенную арбу, запряженную парой волов. Грязный бычий хвост мелкнул в вершке от Гошкиного носа — еле увернулся.

— Великий город, говоришь? — Богуслав, прищурившись, изучал стены и башни, что высились примерно в шести-семи стрелищах.

Прихлопнув очередную муху, Гошка встал на телеге, завертел головой. Как вокруг интересно!

Великий город начинался задолго до стен. Он оброс предместьями, вытянулся по обе стороны дороги: гремел кузницами, вонял красильнями и дубильными чанами. На обочинах стояли палатки и открытые столы с разными разностями: стеклянными сосудами, изделиями из кожи, скобяным товаром, железными орудиями, бронзовыми чашами, пестрели ткани, блеяли бараны, мычали коровы. Шипело и скворчало мясо на решетках и вертелах. Запыленные нищие сидели чуть ли не под ногами путешественников, неподвижные, неживые, похожие на каменных древних идолов забытых богов из Дикой Степи.