Чтение онлайн

При дыхании изо рта вырывался пар, который лунный свет превращал в серебристое облако.

Они размножаются?

Эшер содрогнулся при этой мысли.

Карлебах неохотно согласился с тем, что японского атташе придется посвятить в их дела: в конце концов, прошлой ночью граф успел рассмотреть напавших на них существ, и лучше уж пусть он все узнает от Эшера, чем станет наводить справки, которые, без сомнения, привлекут ненужный интерес. Стоит однажды открыть врата ада, и кто знает, сможем ли мы захлопнуть их.

Лидия поинтересовалась, не сможет ли граф договориться с пекинской полицией и получить для нее разрешение ознакомиться с записями о таинственных исчезновениях, имевших место в течение года, или убийствах, жертвы которых были либо обескровлены, либо загрызены, по всей видимости, животными. В особенности ее интересовали районы, расположенные рядом со старыми искусственными озерами обнесенного стенами дворцового парка, а также так называемыми «морями» — тремя водоемами в северной части города. После отречения императора политическая обстановка в Пекине была неспокойной, а в феврале по городу прокатились военные бунты, на усмирение которых пришлось бросить карательные отряды, поэтому Эшер сомневался, что по документам удастся определить, есть ли в городе бессмертные чудовища, но все же согласился поговорить с японцем.

Сейчас в Пекине царило спокойствие.

Он дошел до северной стены Посольского квартала. Ветер взвихрил пыль и донес от ворот запах табака — кто-то из часовых курил тайком, пряча сигарету. На пустыре торговцы из Внутреннего города разгружали тележки с засахаренными фруктами, поношенными туфлями, зажаренными в масле скорпионами на палочках. Между собой они переговаривались на звонком пекинском диалекте. Дальше, за проспектом Дунчанъань, вздымались крыши настоящего Пекина: Внутренний город раскинулся вокруг Императорского города, в сердце которого, как коробочка в шкатулке с секретом, затаился Запретный город, скрывшись за массивными воротами. Там, среди обезлюдевших дворов и разрушающихся павильонов, жил отрекшийся юный император. Кто сегодня сметет пыль с его крыльца?

По дороге в гостиницу Эшер свернул в проулок между стеной британского посольства и невысокой оградой, за которой среди деревьев виднелись кирпичные дома посольских служащих. За голыми ветвями он различил крышу дома Эддингтонов и освещенное лампой окно.

Спит ли Майра Эддингтон?

Смог бы он сам заснуть, если бы Миранда лежала сейчас бездыханной?

Его сердце сжалось при мысли о рыжеволосой крохе, которую он, уходя, оставил ползать по гостиной в поисках кубиков, спрятанных Лидией в самых неожиданных местах, даже в бороде Карлебаха.

Холли Эддингтон — нервная, громкоголосая, такая нелепая в девичьем белом платье, готовая на обман ради брака с богатым мужчиной… Когда-то она тоже была таким ребенком.

Как и та оставшаяся для него безымянной девушка, которую Грант Хобарт убил просто потому, что по-другому не мог достичь оргазма.

— Джеймс, — прошелестело у него над ухом. — Рад видеть вас в добром здравии.

Эшер резко развернулся.

Ветерок всколыхнул длинные белые волосы вампира, раздул полы пальто.

— Не смотрите на меня так, — добавил Исидро, заметив выражение его лица. — К смерти девушки я не имею никакого отношения.

— Но вы ведь услышали что-то в саду? Тогда, у Эддингтонов?

— Услышал, — вампир направился по рю Мэйдзи прочь от ворот, и Эшер последовал за ним. — Когда ваш очаровательный друг прервал нас, я вышел и обнаружил мертвую девушку — смерть наступила лишь несколько минут назад, — а также пьяного мужчину, который был близок к состоянию беспамятства. Окажись я настолько глуп, чтобы попробовать его крови, я бы не смог найти дорогу к собственному гробу. Ваш профессор и в самом деле считает меня дураком?

— Он считает, что вы жаждете крови.

На мгновение в уголке рта Исидро нарисовалась черточка и тут же исчезла.

— Когда у тебя в руках молоток, все вокруг кажется гвоздями. В незнакомом городе, где даже камни вопиют о присутствии вампиров, брать кровь без позволения было бы сумасшествием.

Эшер видел, что с момента их прошлой встречи Исидро так и не поел. В его облике проступало что-то мертвенное, не совсем человеческое, словно ему с трудом удавалось поддерживать видимость жизни, нужную, чтобы вызывать доверие в жертвах. На лице четко проступали шрамы, выделяясь белыми рубцами на лбу и скулах. Исидро получил их, когда защищал Лидию.

— Подозреваю, — сказал Эшер, — что Карлебах, при всей его учености, знает о вампирах не так много, как ему хотелось бы думать.

Или это я знаю о них не так много, как мне хотелось бы думать…

— Ранее я уже замечал, что охотники на вампиров становятся одержимыми своими жертвами и в конце концов теряют интерес ко всему остальному — к семье, друзьям, радостям познания и любви. Ко всему, кроме охоты, — откликнулся Исидро. — Их миры сжимаются до тех пор, пока сами они не превращаются в превосходное оружие… но всего лишь оружие. Насколько я понимаю, в горах вы обнаружили Иных?

Эшер приподнял бровь:

— Не хотите ли вы сказать, что были там и не оказали нам помощи?

— Dios, нет! Мертвые передвигаются быстро, но прошлой ночью у меня были свои дела… окончившиеся неудачно, вынужден признать. О вашем приключении я узнал только тогда, когда увидел вас возвращающимися в гостиницу в таком состоянии, будто вы побывали на войне. А этим вечером в казармах ваши солдаты живописали встречу с разбойниками, от которых исходит ни с чем не сравнимая вонь. Бандиты, по их выражению, то ли обкурились, то ли с помощью каких-то неведомых приемов привели себя в состояние амока, как делают филиппинские воины.

— Вот и хорошо. Нам только не хватало, чтобы слухи об этих созданиях дошли до ублюдков, придумавших фосген.

Эшер коротко пересказал события последних полутора суток, упомянув в том числе о том, как у них отобрали лошадей, а также о странной реакции на солнечный свет, продемонстрированной сохранёнными доктором Бауэр образцами.

— Хотел бы я посмотреть, какой эффект вызовет нитрат серебра. Несколько капель на кости… у Карлебаха с собой столько микстур, что хватит на целую аптеку, хотя я не представлю, как он собирается напоить ими этих тварей. Кажется, доктор Бауэр считает их реликтами давно прошедших эпох, чем-то вроде человекообезьян из «Затерянного мира», и надеется убедить в этом научное сообщество.