Чтение онлайн

– Потому что в отсутствие Петра Михайловича и Рыкова к тебе переходят полномочия шерифа. Ты старше меня по армейскому званию, значит, старшим становишься ты, если шерифом не были даны другие распоряжения. Они даны не были. К тому же руководить операцией по спасению шерифа или помощника шерифа должен представитель службы шерифа. Полиция будет содействовать нам во всем, но произошедшее – наше дело. За своего шерифа отвечаем прежде всего мы. Так гласит закон и уложения.

– Если вы хотите добрый совет… Полагаю, вам стоит подключить к операции службу безопасности, – заявил Фрегис, который наконец закончил собирать с земли куски резины и жженой бумаги. – Похищение представителя такого высокого рода, каким является князь Голицын, должно заинтересовать контрразведчиков. Надеюсь, вы не сочтете мои слова бестактными, шериф?

– Нет, конечно. – Я покачал головой. – Спасибо, господин Фрегис. Еремей, пригласи сюда контрразведчиков. Вот мобильный телефон Голицына, звони с его помощью. Я поеду на станцию. Полицейское управление выделит мне офицера для того, чтобы оперативнее проводить опрос?

– Конечно, – кивнул Фрегис. – Вы можете пригласить с собой любого. Я советую вам позвать лейтенанта Руденко. – Он кивнул на полицейского в фуражке.

– Господин Руденко, вы поедете со мной?

– Конечно, шериф, – тяжело вздохнул лейтенант. Продлевать ночную смену ему не хотелось, но отказать шерифу в таком деле он не мог – как и любой гражданин, не говоря уже о полицейском.

Нам не пришлось связываться с машинистами, которые вели составы в дальние уголки страны. Нужный человек нашелся почти сразу – Пахом Спиридонович Савёлов, сорока восьми лет, гражданин, машинист маневрового тепловоза. Он сам доложил начальнику станции о происшествии, которое случилось ночью, и охотно пересказал свою историю нам. Машинист вел короткий сборный состав в восточном направлении. Один вагон нужно было отцепить на «Сортировочной-Южной», два доставить в Аксай и еще один оставить на станции «Промплощадка» на левом берегу Дона. На «Промплощадку» нужно было отвезти и две открытые платформы с лесом. Работы – часа на три, ничего сложного, никаких проблем ночь не предвещала. Не успел Пахом Спиридонович вывести состав за территорию «Грузовой-Главной», как на рельсы вышел мужчина в шляпе и короткой накидке, со шпагой на поясе. Он заступил составу дорогу и начал интенсивно махать руками.

Всякое случается в жизни, но чтобы гражданин хулиганил, останавливая поезда, – такого Савёлов не припоминал. Поэтому, дав гудок, он остановил локомотив. Мужчина подбежал к машинисту и сообщил:

– Рельс впереди треснул. Поезд может пойти под откос.

Пахом Спиридонович сразу насторожился. Пусть даже путь неисправен – как здесь очутился неизвестный гражданин? Здесь ведь не чистое поле, город, и железнодорожное полотно отделено от застройки забором. Хотя, случается, через забор перелазят – если, скажем, хотят сократить дорогу.

– Далеко? – спросил Савёлов.

– Метров сорок, – ответил неизвестный гражданин. – Посмотрите?

Машинисту не оставалось ничего, как выйти из тепловоза и пойти с незнакомцем вперед. Кроме Савёлова, никого в локомотиве не было – на таких коротких дистанциях машинист всегда справлялся сам, да и по инструкции наличие напарника не обязательно.

Он зашагал по шпалам следом за незнакомцем, который вел себя вполне естественно. Когда, по расчетам машиниста, они прошли не только сорок, но и все пятьдесят метров, Пахом Спиридонович начал проявлять признаки нетерпения.

– Может быть, немного дальше, – успокоил его гражданин. – Я, когда трещину увидел, сразу побежал вперед – поезд ведь мог на большой скорости идти, сразу не остановиться. Может, и не сорок метров, а все сто.

Ситуация не нравилась Савёлову все больше. Вагоны опломбированы, но сорвать с них замки не так трудно. Еще и гражданин окажется не гражданином, а бандитом – проткнет его шпагой, и концы в воду. А сам Пахом Спиридонович был не в том возрасте, когда везде ходят с клинком. В тепловоз он его попросту не брал – если состав начнут грабить, машинист, не слишком хорошо владеющий шпагой, грабителям не помеха, а в кабине и деть клинок некуда – только мешает.

– Ага, вот она, трещина! – заявил незнакомец, когда фары тепловоза уже почти совсем не освещали путь.

Савёлов, не упуская из вида подозрительного гражданина, присмотрелся к рельсовому полотну. Никаких трещин на нем не имелось.

– Где же?

– Да вот она! – Незнакомец ткнул пальцем в стык между рельсами. Самый обычный стык – зазор составлял от силы миллиметра два.

– Вы что, глумитесь надо мной, гражданин? – возмутился Савёлов. – Это – трещина?

– А что же, по-вашему?

– Да мы таких трещин уже двадцать штук прошли! Рельсы-то не сплошные!

– Как – не сплошные? Их что же, не сваривают между собой? – казалось, искренне удивился странный гражданин.

– Если их сварить, путь корежить будет! Летом рельс расширяется от тепла, зимой, наоборот, сокращается – рвать путь будет. Рельсы стяжками скрепляют!

– Вот незадача! – пробормотал гражданин. – Я-то хотел как лучше… Выходит, только движению помешал?

Будь на месте гражданина какой-нибудь житель, Пахом Спиридонович прочел бы ему нотацию о том, что нужно сначала думать, а потом делать, и пригрозил бы серьезными наказаниями за срыв графика движения. Но одному гражданину воспитывать другого не пристало – каждый понимает, какая на нем лежит ответственность, да и любой воспитательный процесс может привести к дуэли, а шпагу Савёлов оставил дома. Ошибки делают все, а этот тип, похоже, хотел как лучше. От дурной головы ногам покоя нет… Поэтому Савёлов мысленно сплюнул, вернулся в тепловоз и повел состав по намеченному маршруту.

– Узнаете этого гражданина, если доведется встретиться? – спросил я, выслушав машиниста.

– Вряд ли, – задумчиво ответил Савёлов. – Темно было, а он в шляпе, да еще и с бородой. Короткая такая, клинышком.

– Настоящая?

– Так я ведь за нее не дергал, – вздохнул машинист. – Знал бы, что он бандит, – не посмотрел бы, что у меня шпаги нет. Только он мне злодеем не показался.

– И что же, больше никаких странностей в дороге не произошло? – поинтересовался я.

– Да, почитай, ничего необычного не было.

– И не останавливался состав нигде, кроме как на станциях?

– Нет, на семафоре перед аэропортом постоять пришлось – на стрелке, которая на тот путь ведет, по которому цистерны с топливом в аэропорт гоняют.

– Часто там стоите?

– Не слишком-то. Наоборот, очень даже редко, да и то, когда сигнализация барахлит. Редко там путь занят, особенно ночью.

– Занятно. И что же, потом зеленый свет загорелся или семафор поднялся – не знаю, как у вас дорогу открывают?

– Нет, красный так и продолжал гореть. Диспетчер связался со мной, спросил, отчего стою, когда путь открыт. Я доложил ему, что горит красный, и поехал. Смотрел в оба, конечно.