Чтение онлайн

Примерно через месяц у меня начались женские дни. Оказалось, что для меня этот процесс очень болезненный. Поднялась температура, от коликов внизу живота я просто задыхалась, а еще нещадно ломило спину и ноги до колен.

Начались они рано утром. Я кое—как доползла до дежурной медсестры, попросив прокладок и обезболивающего. Когда я выходила, у двери стоял Вадим. Посмотрев на то, как я выгляжу, он сам сошел с лица и не отходил от меня первые два дня, что я проводила валялась в постели со страшными болями. Было жутко неудобно, но приятно. Вторые два дня прошли легче, я уже смогла вернуться к обычной жизни. Четвертый день был последним, а на пятый я зашла в кабинет Вадима с утра, чтобы передать список всего необходимого к занятиям. Обычно это делается через завхоза, но мне Вадим велел обращаться со всем, что мне нужно лично к нему.

Я вошла, Вадим пил кофе в своем кресле. Он посмотрел на меня так, что страшно стало. У него был тяжелый горящий взгляд, пробирающий до мурашек.

Мужчина встал и запер дверь на ключ. Я попятилась было к дивану, но его сильные руки тут же схватили меня в охапку, губы впились в мои, язык нахально проник в мой рот, но я не возражала. Меня всю с ног до головы пробирало мурашками от удовольствия. Я плотнее прижалась к мужчине и почувствовала, что он уже готов к бою. Стоял жаркий конец июля. Была я лишь в сарафане, который тут же упал к моим ногам, стоило лишь Вадиму расстегнуть молнию на спине. Мужчина тут же припал губами к моим набухшим соскам, и я громко застонала от удовольствия, кажется пронзившего не только тело, но и душу. Мои кружевные трусики стали влажными. Вадим их уже нетерпеливо срывал, продолжая ласкать поцелуями грудь. Я вцепилась в его волосы, плотнее прижимаясь к стене. Он опустился на колени, поставил одну мою ногу на подлокотник кресла и стал бесстыдно и жадно вторгаться в меня горячим языком. Это было невыносимо приятно, голова пошла кругом. Я закусила губы чуть не до крови, чтобы не заорать. Вадим бессовестно меня исследовал, дразнил и вылизывал словно пес. Я кончала раз за разом, едва не теряя сознание. А мужчина, похоже, наслаивался своим триумфом.

Я неосознанно, словно в бреду повторяла:

— Еще, пожалуйста, еще! — И получала просимое.

Наконец, Вадим встал. Он скинул пиджак, спустил брюки и белье, и я тут же с готовностью воздала должное за только что пережитое сумасшедшее удовольствие.

— Встань и обопрись на кресло, — Наконец приказал он. И я с готовностью повиновалась.

— Моя! Моя! никому не отдам, — повторял Вадим, входя в меня раз за разом до предела, принося одновременно боль и наслаждение.

Я было подумала, что он знает, что пять дней назад я была близка с Борисом. Меня необъяснимо тянуло к этому парню с первой секунды, как только встретились наши глаза. Но у него на пальце уже было обручальное кольцо, что для меня однозначное табу. К тому же, позже Вадим рассказал, что у него маленькая дочка трех месяцев от роду. У бедняжки маленькие недоразвитые ручки, и жена понятно в тяжелой депрессии. И я старалась о нем даже не думать, пока однажды ночью он не залез в мое окно и постель. Я напугалась до ужаса, но сопротивляться ему не было никакого желания. Он был безумно нежен, неспешен и ласков.

— Выходи замуж за Вадима, набейся в подружке к Ленке, будем видеться у нас, она на работу вышла, работает по сменам.

Вадим тогда еще жил в городской квартире, на одной лестничной площадке с братьями.

А с утра у меня начались месячные, и ухаживал за мной Вадим. Странно, но я не испытывала не малейших угрызений совести даже после того, как стала близка с Вадимом. Я переехала к нему домой тем же вечером. Виделись мы с Борисом по средам и субботам. В эти дни Лена дежурила сутки в роддоме.

Я не считала себя бессовестной и аморальной, но не испытывала ни намека на угрызения совести ни перед Леной, ни перед Вадимом. Бориса я любила, я это знала точно, потому как аж сердце трепетало от радости, когда я его видела. Ну а Вадиму мне необъяснимым образом хотелось подчиняться во всем, что я и делаю до сих пор.

С Вадимом мы поженились. Мне сделали паспорт на имя Волковой Виктории Владимировны. Поставили возраст 32 года и дату рождения 26 июня. День, когда братья меня нашли. Но о своем прошлом до сегодняшней ночи я так и не знала ничего. Ни одного сна, воспоминания либо предчувствия.

Для простого сна сегодня было все слишком знакомо, чувственно и страшно.

Я привела себя в порядок, села за компьютер и начала искать.

Первое, что вбила в поисковик — деревня Светлояровка. Ближайшая находилась в 350—ти километров от нас, если ехать быстро, то за день можно обернуться.

Так, что еще?

Мара — матушка.

Мара, Марена у древних славян, богиня смерти, повелительница ночи, жена Кощея. Он же Чернобог, он же ныне дьявол.

Ох, ничего себе! Неужели я жила в селении где языческим богам поклоняются? Поверить в это было сложно. Да и есть ли такие сейчас? Впрочем, о чем это я? Я часть семьи оборотней! Правильнее, наверное, будет говорить — часть стаи. Кстати, теперь понятно это неосознанное желание повиноваться во всем Вадиму. Он же вожак, а я, получается, — его сука, меня невольно передернуло от такого определения.

И, кстати: Лютичи.

Древнеславянское племя отважных и бесстрашных воинов, по легенде имели дар психического влияния на людей и были оборотнями, могли по своему желанию становиться волками, поклонялись языческому богу Велесу, хранителю лесов и загробного мира.

Так они что, язычники тоже? Не замечала. Живут вполне себе обычной, современной жизнью. Надо будет уточнить.

— Не говори папе о том, что вспомнила. — Прозвучал за спиной голос дочери. — Иначе он заставит тебя все забыть. И конфет мне принеси. Моих любимых.

Хлопнула Дверь, призрак дочери растаял. Я поспешила закрыть вкладки в браузере и перешла на один из рукодельных сайтов, якобы в поисках мастер—класса для занятий. Затем спокойно вышла к Вадиму, который был на кухне и готовил себе чай.

— Ну как? Нашли его? — спросила я.

— Нет, это не так—то просто. Он умеет заметать следы, но мы найдем, не переживай. Он хотел подставить меня, и теперь найти его дело чести для всей общины.

— Ты хотел сказать стаи, наверное.

— Община для людского мира больше подходит. Вы поговорили с Борисом? — совершенно спокойно осведомился муж.

— Да, поговорили.

Пристального взгляда мужа я таки не выдержала, отвернулась, но он схватил меня за плечо и резко развернул к себе лицом:

— Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю! — потребовал муж.

Я и посмотрела, как могла дерзко и холодно.

Не буду я дрожать перед тобой, волк, не буду! Ведь неправ ты и сам это знаешь!

— Если ты его любишь, то поступишь правильно, и будешь держать с ним строгую дистанцию!

— А ты поступил правильно, Вожак? — последнее слово я фактически выплюнула.

— Правильно! — Кивнул муж. — Единственно верно даже. Со своей стороны я даю тебе слово: Лена для меня тоже в прошлом. Теперь мы просто родственники, не более. Если переступите грань еще раз — прощения ему не будет. Учти.

Я кивнула в знак того, что поняла.

— Поцелуй меня. — Потребовал муж.

Я послушно прильнула к его губам. Вадим ответил с жаром, не давая от себя отстраниться. Он начал стаскивать с меня брюки, от него исходило явное желание мной обладать. Муж снял с меня кофточку и все белье, а я села на стол. Он до конца снял мои брюки и носки, а затем вдруг швырнул их в мусорное ведро вместе с остальной одеждой.