Когда погаснет свет
Шрифт:
ПАРКЕР. Дорогая моя! Теперь мы…
Звонок. Вбегает Сантано.
САНТАНО. Где же вы, Паркер? Все уже на местах. Ложитесь скорее в могилу!
ПАРКЕР. В могилу? Сейчас? Когда со мной моя Мэг? Позвольте мне сегодня не выступать.
САНТАНО. Да вы с ума сошли? Все билеты проданы. Сорвать сбор? Без разговоров!
ПАРКЕР (вздохнув). Хорошо. Но ты, Мэг, уж не смотри на мое выступление. Подожди здесь. Отдохни. Мэг, милая моя! Ведь теперь ты моя? Совсем моя?
МЭГ. Да, Джон, твоя.
САНТАНО. Да идите же наконец!
Паркер крепко целует Мэг и выбегает.
Полуосвещенная сцена изображает кладбище. Открытая могила.
Паркер быстро ложится в могилу.
Театральные рабочие накрывают его плитой из папье-маше.
Паркер в могиле. Он приплясывает и повторяет:
– Мэг! Моя Мэг! Теперь уж моя, совсем моя!
Сцена на кладбище.
Женщина в черном костюме склоняется над могилой. Из кустов выскакивает мужчина с кинжалом в руке, бросается на женщину с криком:
– Умри, несчастная!
Могильная плита отбрасывается.
Из могилы выходит Паркер и становится между мужчиной и женщиной.
Те беззвучно падают.
На сцене темнеет еще больше.
Тело Паркера светится.
Раздается музыка вроде «Танца мертвецов» Сен-Санса.
Паркер исполняет свой знаменитый «Танец мертвецов». В зрительном зале поднимается буря оваций.
И вдруг свечение тела Паркера прекращается. Но он не замечает этого и продолжает танцевать.
Овации в зрительном зале сразу прекращаются.
Слышится только звук кастаньет в руках Паркера. На сцене и в зрительном зале полная темнота.
В зрительном зале слышатся возгласы:
– Что с ним?
– Где же светящийся человек?
– Пропал! Исчез!
– Зажгите свет!
Где-то зажигается одна лампочка, тускло освещающая Паркера.
Он с недоумением смотрит на свои руки и смущенно идет за кулисы.
Сталкивается с взволнованным Сантано.
САНТАНО. Что с вами, Паркер? Почему вы перестали светиться? Светитесь! Светитесь же, черт вас побери!
Сантано крепко сжимает руку Паркеру.
ПАРКЕР. Но я не могу! Мне больно. Пустите мою руку!
САНТАНО (совершенно не владея собой, все сильнее и больнее сжимает руку Паркера, словно надеясь выдавить свет, и уже не говорит, а хрипло стонет). Боже мой! Что вы со мной делаете? Ну светитесь же, умоляю вас! Поднатужьтесь! Как-нибудь… Не может быть, чтобы вы сразу так и погасли.
ПАРКЕР. Но я ничего не могу поделать! Это не от меня зависит. Пустите же! (С силой вырывает руку.)
САНТАНО. О-о-о! Каррамба!
Возле комнаты Мэг.
Мэг стоит у двери.
Сантано и Паркер возбужденно разговаривают.
ПАРКЕР. Господин Сантано! Поверьте мне, я сам огорчен, но что же я могу поделать, если свет погас в тот момент, когда я менее всего ожидал этого.
САНТАНО. А если погасли, то и идите ко всем чертям! Больше вы мне не нужны. Извольте сейчас же убираться отсюда! Чтоб я больше не видел вас!
ПАРКЕР. Я уйду. Сейчас же уйду. Только заплатите мне за прослуженное у вас время!
САНТАНО (ревет). Заплатить вам? И вы имеете еще нахальство требовать, чтобы вам заплатили? Да знаете ли вы, что вы разорили меня? Я нанял новый театр, потратил уйму денег на костюмы, декорации, залез в долги, а вы так подло поступили со мной! Не вы, а я должен требовать с вас…
ПАРКЕР. Ну что же! Прощайте!
Берет за руку Мэг, потом оставляет ее, сбрасывает балахон.
МЭГ. Что случилось?
ПАРКЕР. Дорогая моя, я погас. Не свечусь больше.
МЭГ (как эхо). Погас!
ПАРКЕР. Да, совсем погас. Теперь я стал таким, как все.
МЭГ. Таким, как все.
ПАРКЕР. Пойдем, Мэг, отсюда. Господин Сантано уволил меня.
МЭГ. Пойдем, Джон.
Они берутся за руки и выходят.
Улица.
Паркер и Мэг сходят по ступеням роскошного театра. Паркер зевает.
ПАРКЕР (утомленно). Да… вот свет и погас. (Снова зевает.)
МЭГ. Куда же мы пойдем, Джон?
ПАРКЕР. Не знаю, Мэг…
На другой стороне улицы.
Перед Мэг и Паркером городской сад.
ПАРКЕР. Пойдем посидим в саду, подумаем. (Сладко зевает.)
Перед входом в сад им пересекает дорогу Майкл.
На его груди и спине большие плакаты с надписью: «Нет в мире лучших подтяжек «Идеал» – Грей и K°».
ПАРКЕР. Майкл!
МАЙКЛ. Джон!