Когда придет дождь
Шрифт:
– Карл! Карл! Ты что вытворяешь?
Мама и Дебби несутся ко мне.
– Карл, что случилось?
Мама нагибается и подхватывает сброшенную одежду.
– Карл, ты же промок до нитки. Нельзя так стоять. Пошли домой. Идем.
Они прыгают вокруг меня, словно пара ворон возле зверюшки, сбитой машиной. Я и есть такая зверюшка: мертвая, пустая, ненужная и гниющая. Какой-нибудь кролик или лис, размазанный по асфальту промчавшимся грузовиком.
Мама и тетка тянут и толкают меня. Я не противлюсь, позволяю им тащить меня мимо магазинчиков, вверх по лестнице и вдоль прохода. Я невероятно озяб и чудовищно устал.
– Я наполню тебе ванну. Не спорь. После горячей ванны ты как заново родишься, – заявляет Дебби, шумно поднимаясь наверх.
Оглядываю гостиную. Полоса черной плесени успела покрыть стену, протянувшись от пола до потолка. Широкая, со знакомым запахом гнили, однако Роба здесь нет.
– Поднимайся и лезь в ванну, – говорит мама.
Я не двигаюсь.
– Тебя что, как маленького, на руках отнести и выкупать?
Угроза смешная, но она действует. Мамины слова пробивают барьер оцепенения.
– Нет. Я сам. Сейчас пойду.
По пути в ванную протискиваюсь мимо Дебби. Тетка старается не смотреть мне в глаза. Наверное, нервничает. Или побаивается, что я действительно спятил. Или еще что-то. Не хочу гадать. Вижу только, как она торопится поскорее спуститься. «Поскорее» с ее весом не получается.
Вхожу и закрываю дверь ванной на задвижку. Грохочет наливающаяся вода. От нее поднимается облако пара. Кран умывальника подтекает. Давным-давно, когда я только вернулся из больницы, он первым начал сводить меня с ума. Тянусь к вентилю и крепко его заворачиваю. Кран умолкает.
Ванна набралась до краев. Стягиваю с себя мокрые носки, джинсы, трусы. Потом закрываю краны. Я уже готов залезть в воду, как в мозгу мелькает картина. Роб. Его бледное тело на дне ванны. Но на самом деле меня цепляет не тот Роб. Не утопленник, вытащенный из озера. Я вспоминаю тело на койке, одетое в чистую белую рубашку. Его глаза закрыты. Закрытые глаза на чисто вымытом лице.
«Это не он, – мысленно твержу себе. – Не он».
Так оно и есть. Это всего лишь мой возбужденный мозг пытается разобраться с окружающей реальностью. Интересно, наступит ли время, когда вода снова станет для меня просто водой? Забуду ли я когда-нибудь, как он выглядит?
Опять смотрю на днище ванны. Там никого. Обычная ванна, заполненная чистой горячей водой. Перелезаю через борт и медленно погружаюсь в воду. Она кажется нестерпимо горячей. Я это чувствую каждым дюймом промерзшей кожи. А вдруг получу ожог? Постепенно тело привыкает, и я расслабляюсь. Вода горячая, но не кипяток же. Даже приятно от такого жара.
Я лежу, подтянув колени и упершись затылком в стенку ванны, и вдыхаю горячий воздух. Почти неделю не принимал ванну. Впервые за это время я смогу по-настоящему расслабиться…
Стараюсь отрешиться от всего и вся и сосредоточиться только на горячей воде. На настоящем моменте.
Сегодня было странно и страшно. Завтра нас ждет тяжелый день. О завтра подумаем завтра. А сейчас – дышать медленно. Отодвинуть от себя все. Пусть на несколько минут, но отодвинуть. И насладиться теплом.
Но я не могу просто наслаждаться. В голове продолжают шевелиться мысли. Я вдруг вспоминаю финальные фразы из книжки, подаренной Гарри. Конец истории.
«Джордж уставил пистолет Ленни в затылок. Рука у него тряслась, но лицо было решительным, и он, совладав с дрожью, нажал спуск. Выстрел прокатился по долине и разнесся эхом по горам. Ленни дернулся, потом медленно стал заваливаться и упал ничком на песок» [5] .
5
Перевод В. Хинкиса.
Эта история кончается смертью. Меня одолевает жуткое ощущение, что наша история еще не завершилась. У Роба нет пистолета. Он не сможет выстрелить и проделать дырку в затылке. Но он еще не дошел до финала. А финал мне известен. Если крепко подумать, заглянуть внутрь себя, найдешь ответ.
Меня снова охватывает паника. Я совершенно мокрый, только голова сухая. Где же он? В часовне грозился убить нас всех. И стекло в окошке разлетелось не под напором ветра. Его выбили изнутри. А потом Роб ушел… куда? Домой со мной не вернулся. Я не верю, что он ушел насовсем, окончательно, в рай, ад или в любое другое место, куда попадают после земной жизни.
Напрягаюсь и вспоминаю его слова.
«Я прикончу тебя и ее. Никто мне не помешает. Убью вас всех!»
Значит ли это, что ему больше не нужна моя помощь и теперь он способен убивать сам?
Потом я вспоминаю силу его злости и то, как он повелевал водой. Если он не здесь, значит где-то в другом месте. С кем-то.
Время истекло.
Нейша. Она в опасности. Она беззащитна перед ним!
Глава 27
Выпрыгиваю из ванны. С меня струйками стекает вода. Вытираться некогда. Хлопнув дверью ванной, вбегаю в свою комнату и хватаю первую попавшуюся одежду. Три стены черны от плесени. С потолка сочится мутная жидкость. Удушающе воняет гнилью.
Напяливаю шорты. Плевать, что они тоже провоняли гнилью – иначе и быть не могло. Вылетаю на лестницу и в четыре прыжка оказываюсь внизу. Лезу в карман мокрой куртки за мобильником и набираю номер Нейши. Естественно, мама и Дебби стоят в дверях гостиной и смотрят. В трубке гудок за гудком.
– Ответь же! Ответь.
У мамы вытягивается лицо, но она старается казаться спокойной. Опять думает, что я сошел с ума.
Наконец слышу голос Нейши.
– Алло! Папа, это ты? Папа, мне страшно. У нас текут все краны. Мне не удается их закрыть. И снаружи все в воде. Река…
– Нейша, это я, Карл. Слушай, тебе необходимо…
– Карл?
Телефон умолкает. Отключилась. Все еще меня ненавидит. Но о чем она говорила? Краны… река.
Так я и думал! Роб решил убить ее сам.
– Мам… мам, она не хочет меня слушать. Пожалуйста, поговори с ней. Скажи ей…
Что сказать? Чтобы оставалась дома? Или чтобы поскорее перебралась в другое место?
– Скажи, чтобы держалась от воды подальше. И чтобы сама оставалась сухой.
– Что? Карл, успокойся. У Нейши дом не чета нашему. Ей ничего не грозит.