Чтение онлайн

Рина между тем пребывала в каком-то бреду, сидя на коленях, не двигаясь и закрыв глаза. Она не слышала и не видела ничего из того, что происходило вокруг. В трансе она внимала глухим ударам бубна, мелодичному голосу шамана и танцу духов. Тогда, в чуме, они кружились вокруг нее в пляске Небесной охоты, и теперь перед ее глазами мелькали эти же образы. Да, это была славная охота, малышка. Теперь она понимала: Олень – это они сами. А Медведь уже идет по ветру за ними.

«Когда не сможешь идти дальше…»

Как по команде рука Рины протянулась вперед ладонью вверх. В таком положении она могла держать ее до тех пор, пока сама полностью не окоченеет. На замерзших пальцах покачивались на ветру бусы шамана. Рина открыла глаза и смотрела неподвижным остекленевшим взором в одну точку перед собой. В трансе она не чувствовала ни усталости, ни холода.

Зверь, что сидел прямо перед ней, долго медлил. И вдруг, словно не выдержав искушения, подался вперед. Сделав маленький шаг и снова присев, он медленно протянул свою мохнатую лапу и прикоснулся к бусам. Осторожно сняв с руки, он начал ощупывать их. Звери, что сидели рядом с ним, тоже приблизились и с любопытством осматривали вещь. Скоро бусы пошли по кругу из лап в лапы. Очевидно, что эти странные существа каким-то образом совещались между собой. Приняв решение, первый зверь вернул себе бусы, развернулся и направился куда-то прочь, торопливо переходя на быстрый шаг. Спустя минуту его тень растворилась в темноте.

Рина все это время стояла с протянутой рукой и застывшим лицом, как изваяние, не двигаясь и не мигая, хотя ветер нещадно бил в лицо мелким снегом. Только по тихому ровному дыханию можно было еще убедиться, что она жива. Сандрина, не понимая происходящего, все так же крепко прижималась к ней. Вдруг она почувствовала, что девушка выходит из оцепенения – Рина моргнула и покачнулась. Заметив, что рука опускается, Сандрина подхватила ее и прижала к себе, пытаясь прикрыть от жестокого холода. Рина сперва наклонилась, а затем медленно завалилась на сани, теряя сознание. Она так ничего и не увидела из того, что произошло.

*****

Во сне пахло дымом от костра. Это, должно быть, мама готовит обед. Ей не очень хотелось просыпаться, но запах рыбного супа – настоящего, из свежей рыбы! – привел ее в чувство скорее, чем это сделал бы аромат крепкого кофе. Рина с трудом разлепила веки. В глазах все плыло, но одно она отметила сразу – под ней не снег. Это одеяло. Она лежит на одеяле! И воздух здесь не морозный, а прохладный. Значит, она действительно дома, в чуме. Рина легонько повернула голову и заметила размытые очертания огонька, мерно трепетавшего неподалеку. Она попробовала подняться на руках, но острая боль во всем теле тут же пронзила ее, заставив снова опуститься.

Кто-то появился рядом, услышав, как она закашлялась, и помог ей присесть. Заботливые руки подсунули под спину и затылок что-то мягкое. Полулежа, она попыталась разглядеть что-нибудь вокруг сквозь размытую пелену. Глаза резало болью, и Рине пришлось снова закрыть их. Что она делала накануне, чтобы оказаться в таком плачевном состоянии?

Кто-то поднес к ее губам кружку теплого супа, что-то успокоительно нашептывая на незнакомом языке. Рина попыталась поднять руку и придержать посудину, но рука отяжелела и дрожала. Не спеша напившись, Рина почувствовала, что опять проваливается в забытье.

На этот раз во сне она слышала чьи-то тихие голоса – будто кто-то рядом негромко переговаривался. А еще до нее доносились всплески воды. Это точно папа с мамой тихо хозяйничают, стараясь не тревожить ее.

Рина приоткрыла глаза. Слабое пламя от костерка краснело в нескольких шагах перед ней. Она долго смотрела на него, вслушиваясь в себя. Ей стало намного лучше, глаза могли уже видеть более четко. Пошевелив руками, она отметила, что прежней боли нет, но в теле еще чувствовалась усталость. Она так и осталась в том положении, как уснула – полулежа, и теперь ей хотелось размять шею и спину.

Опершись на руки, она осторожно подалась вперед и села. Что-то тут было не так. Она перевела свой взгляд с огня и посмотрела вперед. Это не чум. А что тогда? Дом? Нет, для комнаты это слишком большое помещение. Рина нащупала стену за спиной. Она была из гранита и очень неровная. Это пещера в скале, догадалась она. Огромная пещера – метров тридцать в ширину. Недалеко перед ней, шагах в пяти, сверкала неподвижная зеркальная гладь воды. Озеро? Это подземное озеро в пещере? Вот так чудо! Интересно, как далеко другой край? Но противоположную стену, как и потолок, было невозможно разглядеть в царящем здесь полумраке. Откуда-то лился слабый серебристый свет, который не давал пещере полностью потонуть в кромешной темноте.

Заметив какое-то движение рядом, Рина перевела свой взгляд туда. В нескольких шагах от нее лежала женщина, укутанная в одеяла.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. По лицу незнакомки было видно, что та тоже чувствует себя не очень хорошо.

– Рина? – позвала незнакомка, поняв, что та ее не узнает.

Да, так ее зовут. Это она могла сказать точно. А еще она помнила, что летом ей исполнилось двадцать пять лет. Она могла многое вспомнить, но, как ни странно, только то, что было в отдаленном прошлом.

– Ты разве ничего не помнишь? – спросила женщина.

Рина отрицательно покачала головой. Так, ей надо просто вспоминать все по порядку, пока она не поймет, как очутилась здесь.

Женщина, вздохнув, напомнила:

– Это Кубера. Мы на Кубере.

Где-то она слышала это название. Кажется, в сказке. Кто-то ей рассказывал ее в детстве. Кубера – это тот, кто приютил детей Земли у себя в подземном чуме. Это были сын Медведя, дочь Ветра и дочь Солнца.

«Тебя зовут Дочь Северного Ветра…» – прошептали невнятные голоса нужную подсказку.

Внезапно память прояснилась.

Кубера – планета-близнец Земли. На ней более холодный климат. Вероятно, она находится дальше от светила своей солнечной системы, чем Земля, и делает круг по орбите медленнее. Соответственно, времена года здесь более продолжительные и сменяются постепенно. С момента открытия планеты прошло лет пять, и здесь все это время царила зима.

– Сандрина? – изумленно прошептала Рина.

Она тут же рванулась к ней. Не рискнув встать, она быстро переползла пару шагов к ней на четвереньках.