Чтение онлайн

Мне казалось, что в ночном походе эта девочка-малышка возрастала духовно. И я испытывал какое-то удивительное чувство, ни с чем не сравнимое, даже необъяснимое и сейчас, при воспоминании.

От одного лишь того, что глубокой ночью, когда все люди спят, со мной рядом идет маленькое человеческое существо, разбуженное мной от детского безмятежного сна, и о чем-то думает, на душе у меня было неизъяснимо хорошо. Я пробудил в маленьком существе нечто новое— способность думать о чем-то высшем, а не только об играх, о еде, о сне в теплой кровати. Душу мою наполняло ощущение счастья, полноты жизни, ненапрасности бытия.

Наконец, после солидной подготовки, вывезла в лагерь своих пионеров и София Вольнова. Ее «опытно-показательные» расположились в двух километрах от нас в здании сельской школы.

Вначале явились красноармейцы— выбелили и вычистили помещение. На пришкольном участке разбили военные палатки. Поправили забор вокруг. Прочистили дорожки. Посыпали речным песком линейку перед мачтой для флага.

С ними прибыла походная кухня, прикомандированная по распоряжению Буденного.

Вольнова неплохо использовала тропинку, протоптанную нами к почетному пионеру!

В одно прекрасное утро мы услышали звонкие горны побудки и завидели мелькание белых рубашек и красных галстуков. А через несколько дней к нам явилась делегация. Впереди трубач, за ним барабанщик. И девять пионеров все как на подбор. Мальчишки в белых рубашках с закатанными рукавами, в синих трусах, девочки в белых кофточках и в синих юбках. Красота! Не то что наши— кто в чем, только по галстукам и отличишь, что пионеры.

«Показательные» выстроились перед нашими шалашами. Горнист протрубил, барабанщик дал частую дробь, и герольд прочел, развернув свиток, что отряд имени Спартака вызывает нас на войну.

Некогда было нам заниматься такими пустяками, мы по горло были заняты фуражировками, совхозным садом, артельным огородом, проще говоря— борьбой за существование. Но положение обязывает. Военная игра предусмотрена лагерным расписанием, и мы нехотя отправились во вражеский стан выработать условия войны. И тоже трубил наш горнист, и бил барабан, и герольд прочитал, развернув свиток из березовой коры, наш ответ на дерзкий вызов.

А потом в штабной палатке вожди воюющих сторон занялись обсуждением условий и правил пионерской войны.

Вольнова, как всегда, хорошо подготовилась. На ящике из-под консервов, служившем столом, была разложена карта местности, уже снятая и разрисованная ее ребятами. Тут же четко написанные и даже разрисованные правила войны.

Мы уже назывались синими, они— красными. Не стали спорить. Наши уже окрестили чистеньких пионеров Вольновой «белячками», а ее прозвали наших «дикарьками».

Не нашлось у нас возражений и против стратегических условий. Победа будет за тем отрядом, который выведет из строя большинство противника либо отберет знамя.

По вопросам тактики разгорелся жестокий спор. Наши не хотели принимать условностей, предложенных Вольновой.

Как это так— признать себя пленным, если противник оказался численно сильней? Признать, что двое берут в плен одного? Что побеждают зашедшие с тыла, окружившие, отрезавшие путь к своим? Нет, это не по-нашему, не по-буденновски. Буденный и с горсткой бойцов белые полчища разгонял. У него один храбрец сотни стоил. Нет, нет, мы хотим как в гражданскую войну: кто храбрей, тот и сильней.

— Что же, по-твоему, устроить мальчишескую драку? — сказала Вольнова. Анархию развязать вместо организованной игры? Нет, так не пойдет, на все нужны строгие правила. Отняли звеньевой флажок— значит, уничтожили полк противника, сняли с пионера галстук— значит, убит боец, а если отняли отрядное знамя, тогда проиграна война.

С этим наши согласились. Но признавать численное превосходство не желали.

— Да я семерым в руки не дамся! — возмущался Игорек.

— Добровольно отдать мой галстук— нет, ты попробуй возьми! — грозно сверкал очками наш «доктор» Шариков.

Не согласился и я на такое условие, хотя для нас оно было бы выгодней: пионеры Вольновой были все ровные, отборные, а мои— разновозрастные, среди них немало малышей.

— Пойми, — сказал я Вольновой, — если с детства приучать ребят к таким правилам, мы воспитаем трусов!

Долго мы спорили. Наконец согласились на условиях «честной драки». Каждый боец, защищая звеньевой флажок, знамя отряда, свой красный галстук, с которым он отдавал свою «жизнь», мог бороться изо всех сил. Только не царапаться, не кусаться, не плеваться, не пускать в ход кулаки, не рвать друг на друге одежду.

Разрешалось применять военную хитрость и смекалку.

Мои ребята ушли домой в самом бодром настроении.

Игорек хитро улыбался.

Я остался. Вольнова хотела похвалиться своим замечательным лагерем.

Да, здесь было что посмотреть.

В классах сельской школы, сверкающих чистотой, стояли складные кровати. Здесь пионеры спали— каждое звено в своем классе.

А в военных палатках располагались: в одной— штаб отряда, в другой красный уголок, в третьей— сама вожатая и ночная вахта.

— Далековато от реки, — сказал я.

— Так и нужно, чтобы зря одни купаться не удирали.

Раз в день достаточно, по расписанию. Под моим присмотром. Иначе перетонут… У тебя уже едва откачали кого-то?

— Было дело, — признался я.

— Ну и чему это тебя научило?

— Тому, что все пионеры должны уметь хорошо плавать.

— Ну вот, а отнес бы лагерь подальше от реки— жил бы спокойней.

— Да, мне-то конечно, но ребятам так хочется купаться, ведь лето так коротко…