Чтение онлайн

— Убили?! — в ужасе вскрикнул охранник, глядя на испачканное кровью девичье тело.

— Не ее, — объяснил Глеб. — Она говорит, что-то случилось с Никитой, а у девушки только ранение, где-то здесь, — и Панов указал на спущенные согласно моде пониже пупка лосино-галифе, целомудренно отводя указательный палец несколько в сторону от пупковой вертикали.

— Никиту убили! — снова истерически запричитала Юлия. — Там! У озера!

— Перевяжи ее, а я к озеру, — Артемов повернул своего коня и умчался назад. «Он от развилки тоже поскакал не той дорогой, но успел проехать гораздо дальше, а повернул обратно, как и я, услышав выстрелы», — догадался Глеб.

— Успокойтесь, — обратился он к плачущей девушке, — самое страшное уже позади, вы в безопасности: я вооружен и смогу вас защитить. Но необходимо остановить кровотечение, и, извините, стыдливость сейчас неуместна, — и Панов, решительно преодолев слабое сопротивление истекающей кровью жертвы, расстегнул застежку и спустил с Юлии ее лосино-галифе.

Никакого иного ранения, кроме нанесенного стрелой амура в его собственное сердце, пока он разглядывал очень красивое девичье тело, едва прикрытое узкими кружевными трусиками, и там не обнаружилось.

— Вы не ранены? Откуда же кровь? — спросил удивленно Панов, хотя уже и сам понял откуда.

— Это кровь Никиты! Зачем вы меня раздели? — всхлипывая, возмущалась Юлия. — Пустите меня, помогать нужно Никите!

— Извините, но лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть, — возразил Глеб, помогая девушке подняться с земли. — А если бы вас действительно ранили и вы истекли кровью? Хорошо, что опасения не подтвердились. А одежда… Вот ваш лифчик, — и Панов, подняв принадлежность женского туалета с оторванной бретелькой, вежливо протянул его Юлии.

Тут только девушка заметила, что, подтягивая узкие лосины, стоит перед мужчиной топлес, и прикрыла грудь одной рукой, другой продолжая натягивать тесную одежку на округлые бедра.

— Вам помочь? — предложил свои услуги деликатный кавалер, видя тщетные усилия Юлии втиснуть в лосиновые тиски свой очень соблазнительный и тоже довольно округлый зад.

— Не надо мне помогать! — огрызнулась, хотя все еще сквозь слезы, девушка. — Лучше отвернитесь и не смотрите на меня. И поезжайте туда, к Никите!

— Совсем не смотреть не могу, — объяснил Панов. — Охраняющий обязан контролировать всю территорию вокруг объекта на триста шестьдесят градусов. Наденьте лучше мою куртку, — Глеб снял с себя легкую ветровку, которую носил больше для того, чтобы прикрывать кобуру с пистолетом под мышкой. — А на место происшествия я поеду, когда передам вас из рук в руки охране. Объясните, кстати, как проехать к озеру, иначе я опять заплутаю в вашем лесу.

Объяснений Глеб попросил, чтобы перевести внимание Юлии на нейтральную тему и этим помочь ей выйти из стрессового состояния. Психологический прием вроде удался, и пока девушка объясняла, как добраться до озера, она немного пришла в себя и даже обиженно заметила напоследок, что она не вещь, чтобы ее передавать. Но как тут же выяснилось, ее относительное успокоение оказалось лишь обманчивой прелюдией к нервному срыву: и стеснялась, и объясняла, и обижалась Юлия на автопилоте. Из ее глаз снова хлынули слезы, лицо побледнело, с жалобным писком «уби-и-и…» она стала заваливаться набок. Глебу снова пришлось укладывать впавшую в обморочную прострацию девушку на свои колени. За неимением нашатырного спирта он попытался привести ее в чувство легкими похлопываниями по щекам, но еще недавно такая обидчивая Юлия теперь никак не реагировала хоть и на деликатные, но все же оплеухи. Реанимационные усилия Панова прервал треск мотоциклетного двигателя. По просеке со стороны никандровских владений, подпрыгивая на колдобинах и лавируя между пнями, мчался квадроцикл. Обдав Панова и бесчувственную Юлию густой бензиновой вонью, квадроцикл подрулил к горькой парочке. В водителе машины Глеб с трудом узнал Новикова, потому что на бедняге буквально не было лица. Видно, Артемов уже проинформировал по мобильному своего шефа о случившемся несчастье. Увидев кровь под распахнувшейся на Юлии пановской ветровкой, Новиков, и так бледный как мел, аж посерел и, тоже будто впадая в прострацию, только и смог прошептать:

— Умерла?

— Жива, жива! — успокоил его Панов. — Даже не ранена, всего лишь обморок. Может, вместо нашатыря вонь от твоего квадроцикла поможет ей очнуться?

— А что с Никитой?

Ответом Новикову был тихий стон, слетевший с губ несчастной Юлии. А Глеб лишь пожал плечами. Тут же пановскую пантомиму прокомментировали звуки выстрелов, донесшихся с той стороны, куда ускакал на своем лихом коне Артемов.

— Ты помоги девушке, а я поеду выясню, что с Никитой, и помогу Артемову, — Глеб поднял со своих коленей драгоценную бесчувственную ношу и переложил ее на трясущиеся руки Новикова, затем вскочил на лошадь и понесся к озеру.

Дорогу Глеб отыскал быстро. Даже в автопилотажном состоянии Юлия смогла связно объяснить, как туда проехать, и ее объяснения оказались нелишними, потому что следы лошадиных копыт, по которым вначале ориентировался Панов, свободно могли завести его не в ту сторону. Местные любители конных прогулок не отличались постоянством в выборе маршрута для своих поездок и истоптали просеки и тропинки леса в разных направлениях.

Вскоре в просветах между деревьями засверкала в солнечных лучах водная гладь. На прибитой к дереву ржавым гвоздем полусодранной ветхой фанерине Панов прочитал выцветшую надпись «Пионерское озеро». Над стрелкой, указывающей вниз, на поросшую крапивой здоровенную колдобину, перед всадником открылась панорама уединенного лесного водоема с берегами, густо поросшими кустами черемухи. Ее белоснежные пахучие гроздья своей нетронутостью наглядно обличали неприспособленность близживущих местных аборигенов к прогрессивным рыночным нравам двадцать первого века, а руины полуразрушенной купальни с рухнувшим навесом и покосившимся столбом с еще одной поблекшей фанерной табличкой «1-й отряд» у песчаного пляжа, напротив, свидетельствовали, что с предыдущим веком они шагали в ногу. Теперь вместо бдительного вожатого, следящего за купальщиками первого отряда пионерлагеря «Сосенка», Панова поприветствовала меланхоличным помахиванием хвоста лишь привязанная к столбу под табличкой гнедая лошадь охранника Артемова. Сам страж никандровского достояния с карабином наперевес прятался за остовом купальни и настороженно смотрел, только не на озеро, a в противоположную сторону.

— Ты что тут с карабином залег? — удивился Панов.

— Оттуда стреляли! — опасливо указал в сторону близко подступавшего к пляжу леса Артемов.

— В тебя стреляли?

— А черт его знает, может, и в меня! Я тоже выстрелил в ответ. Но скорее метили в Никиту, он там, — Артемов указал рукой в сторону окраины песчаного пляжа, скрытого низко свисающими ветвями черемухи.

— Никита жив? — обрадовался Глеб.

— Какое там «жив», — безнадежно махнул рукой Артемов, — мертвее мертвого. Там кровищи натекло!

Панов поспешно привязал свою лошадь рядом с артемовской и в сопровождении пятящегося спиной охранника спустился к берегу. У самой кромки воды ничком лежал Никита. Из одежды на нем были только плавки, а все тело и песок вокруг были залиты кровью.

«Да, при такой потере крови в живых остаться вряд ли возможно», — мысленно согласился с Артемовым Глеб, но на всякий случай все же проверил, не подает ли пострадавший каких-либо признаков жизни. Но ни пульса, ни дыхания не обнаружилось.

— Что делать? Никак не могу связаться с шефом! — растерянно мельтешил за его спиной Артемов.

— Ясно что! Вызывайте полицию! Теперь силами службы безопасности не обойдешься, и не топчись здесь! Приедет опергруппа и все осмотрит, как положено. 

Артемов наконец дозвонился до начальника службы безопасности и получил «добро» на вызов полиции. А Глеб, отойдя в сторонку, связался с Медведевым, доложил о трагическом происшествии и спросил, как ему себя вести в сложившихся условиях.

Медведев несколько секунд молча переваривал новость, затем сказал, что выразит соболезнование Никандрову лично, а Панову дал полезные ЦУ: