Чтение онлайн

— И я никому не стану приказывать, а потащу ее сам, — ответил Глеб.

— Обалдел?! — накинулся на него Новиков. — Ты посмотри, сколько на тебе уже навьючено! Хорошо еще, если только надорвешься, а если сам вместе с Найдой сверзишься в пропасть?!

— Ничего, выдержу, — решительно ответил Панов и взвалил себе на плечи обмотанную бинтами Найду.

К счастью, все обошлось. Опергруппа благополучно добралась до базы. Раненых отправили в госпиталь, к Найде пригласили ветеринара, и всех пострадавших в конце концов вылечили. Только ранение не прошло для Найды бесследно: работать в войсках она уже не могла, и инструктор, выйдя из госпиталя, забрал перешедшую на инвалидность боевую подругу с собой. Теперь Найда бдительно несла сторожевую службу на его шести сотках. Панов прошлым летом навестил бывшего сослуживца и с удивлением увидел на калитке жестяную табличку с изображением оскаленной собачьей морды и многозначительной надписью: «Здесь сторожу я». А под мордой краткое и категорическое предупреждение: «Разорву!».

— Найда, ты что же — на войне была доброй и ласковой, а пожила мирной жизнью на гражданке и озверела? — трепля грозную сторожиху по загривку, поинтересовался Глеб.

Найда в ответ лишь еще быстрее завиляла хвостом, облизала старому знакомому руку и ткнулась носом в карман пановской куртки, где лежал припасенный для нее презент — солидный шматок колбасы. Похоже, нюх после ранения она утратила не совсем.

— Тут озвереешь! — вздохнул Петя-два, пожимая руку гостю. — Алкаши и наркоманы замучили. Все тащат! А по злобе и пьяни еще могут и сжечь. Но этим летом, слава богу, все было спокойно. Уже месяца три как никто не залезал. А на Найду экстремальные обстоятельства никакого влияния не оказали, осталась такой же лизуньей и людофилкой, как и раньше. Так что это, — Петя-два указал на грозную надпись, — всего лишь элемент психологической защиты.

— И действует? — удивился Панов.

— А то! Да ведь во всем мире так. Где законодательствуют под девизом «Возлюби ближнего своего» (в смысле — ближнего к Уголовному кодексу), там бардак и беспредел, как у нас. А в странах, где закон без обиняков предупреждает: «Разорву!» — там и рвать никого не надо, и так не сунутся. Конечно, после показательного и назидательного примера. У соседей здоровенная кавказская овчарка. До чего зла и хитра, прямо ужас! Этой весной залез к ним на участок вор. Так она даже не гавкнула, пока тот не стал выставлять в доме окно, только тогда и набросилась. Всего изорвала, уже до горла добиралась, еще минута — и загрызла бы насмерть! Хорошо, хозяева вернулись и успели пса оттащить. Вот с тех пор у нас покой и порядок. Оно, конечно, вроде бы жестоко: за украденное барахло рвать человеку горло. Но десятки тысяч убитых, сотни обворованных, ограбленных, искалеченных, изнасилованных ежегодно и миллионы озверевших от уголовного беспредела граждан — еще хуже.

Панов только развел руками: с подобной аксиомой все нормальные люди, кроме кучки политиканствующих аферистов, согласятся. Тут и спорить не о чем…

Новиков на краткое время тоже погрузился в воспоминания и замолчал, но затем тряхнул головой, как бы прогоняя тени прошлого, и спросил:

— Ну и как прошло долгожданное свидание? Юлия отнеслась к тебе благосклонно?

— Более чем благосклонно, — подтвердил Панов. — Даже деньги в конверте предлагала.

— А-а-а! То-то ты такой смурной. Ну ничего, привыкай. Ты пьесу Островского «Бесприданница» читал? Помнишь, как там безденежную невесту покупали и перепродавали? Вот и ты для нашей «девушки из высшего общества» такой же «бесприданник». И зря не взял у нее деньги. Как говорится, с «высокородной» овцы — хоть шерсти клок…

— Спасибо на добром слове и совете, — саркастически усмехнулся Панов. — Мне только твоих драматургических изысканий и не хватало, Добролюбов доморощенный. Расскажи лучше, как продвигается расследование убийства Никиты? А то следователь Духанский меня подозревает и на любой вопрос отвечает одно: «Это тайна следствия».

— А! Он всех подозревает, — махнул рукой Новиков. — Да я и не интересуюсь ходом его расследования. Какой в этом смысл? Все равно убийцу Никиты не найдут.

— Почему не найдут? — не согласился Панов. — По-моему, имеются хорошие перспективы для раскрытия этого дела.

Новиков молча смотрел на собеседника, и было заметно, что у него так и чешется язык, чтобы высказаться от души и по существу, но он сдержал себя и лишь опять махнул рукой:

— Не найдут!

В это время у него в кармане запищал мобильник. Новиков выслушал чей-то доклад и сообщил:

— Никандров прилетел, и они с Нелли уже на подъезде к Малинской. Выйдем во двор, встретим хозяина.

«Да, плохи его дела, — подумал Панов, направляясь вслед за Новиковым к парадному входу в особняк. — Если начальнику службы безопасности не доверяют организовать встречу шефа в аэропорту и сопровождать его до дома, то начальником он пробудет недолго».

Новиков как будто подслушал мысли Глеба и, тяжело вздохнув, пожаловался:

— Никандров на меня зол как черт и собирается уволить, хотя в гибели Никиты моей вины нет. Ты сам тому свидетель: видел, почему и как он оказался без охраны. Но я не собираюсь ни на кого сваливать свою ответственность.

«Еще бы, — подумал Панов. — Попробовал бы ты спихнуть свею вину на супругу шефа, забравшую Никитиных телохранителей. То-то Никандров стал бы довольным и смягчился. Начальник службы безопасности на то и начальник, чтобы предвидеть вое возможные накладки заранее».

Новиков опять словно подслушал пановские размышления:

— У меня одна надежда на Нелли. Она знает, что я никогда ее не предам, и заступится за меня перед мужем. Ну и ты можешь по-дружески за меня поручиться. Много раз видел меня в деле и знаешь, что я за человек.

— Я, разумеется, могу сказать о нашей совместной службе в горячей точке только хорошее. Но кто меня станет спрашивать? И на Нелли ты, по-моему, зря надеешься. Как она тебя чихвостила — я тому свидетель. Если хозяйка хоть половину той ругани, которую тогда вылила на твою голову, протранслирует мужу, тебе кранты!

— Нелли просто ожесточена на весь мужской род. Я же рассказывал, что ей в юности через многое пришлось пройти. Но сердце у нее доброе. И обо мне тебя наверняка расспросят. Вот увидишь! Так что не подведи…

Тут Новикову опять позвонили: хозяин въезжает на территорию поместья. Несколько остававшихся в особняке охранников во главе с Новиковым выстроились на манер почетного караула у парадного подъезда, причем Панова начальник службы безопасности поставил рядом с собой, предупредив, что хочет сразу же представить его боссу.

Никандров — солидный, полноватый, представительный мужчина лет пятидесяти, с мрачным лицом и брезгливо оттопыренной нижней губой, вылез из бронированного «мерседеса» вслед за супругой. На начальника службы безопасности, услужливо открывшего толстую бронированную дверь машины с тонированными стеклами, глянул волком, а в ответ на его приветствие и робкую попытку представить Панова рявкнул что-то нечленораздельное, скорее всего просто выругался матом. Затем рука об руку с супругой, как мимо горелых пней, прошел мимо изображавших почетный караул охранников. И, не обратив ни на кого никакого внимания, скрылся в доме.