Чтение онлайн

Ольга видела, как нехорошо сузились глаза поэта.

– Не вижу причин… – сказал он холодно. – Можете передать господину Крюкову, что его вызов принимается. – Он бросил яростный взгляд по сторонам. – Корнет, вы не откажетесь быть моим секундантом?

– Почту за честь, – сказала Ольга.

– А ты, Василь Денисыч? – спросил поэт у Топоркова, наблюдавшего эту сцену из соседней комнаты.

– Да непременно! – браво ответил ротмистр. – Кого, бишь, ты на этот раз убьешь? Ах, Крюкова… Препустой человечишка, и жалеть нечего…

– Господин Топорков! – зловещим тоном сказал конногвардеец. – Подобные отзывы о моем друге, знаете ли, чреваты…

– Да бога ради! – ухмыльнулся Топорков. – После того как Алексей Сергеич покончит с вашим другом, мы с вами непременно вернемся к затронутой вами коллизии… Если захотите, конечно. А сейчас нам, полагаю, нужно где-нибудь уединиться? В гостиной хотя бы… Прошу сюда!

Ольга, не рассуждая – она все равно скверно разбиралась в дуэльном кодексе, – вышла следом за тремя мужчинами в гостиную. Топорков, не садясь, спросил с крайне деловитым видом:

– Итак, ваши условия?

– Нынче же днем, на пистолетах, с десяти шагов, – отчеканил кавалергард, который, очевидно, был в этом крохотном отряде за старшего. – До первой крови. Имеются ли у вас возражения или дополнения?

Топорков думал недолго. Почти сразу же ответил:

– Пожалуй нет… Господин корнет?

– Присоединяюсь к вашему мнению, – сказала Ольга.

– Прекрасно, – кивнул кавалергард. – Черная Речка вас устраивает, господа?

– Пожалуй, – сказал Топорков, а Ольга снова кивнула.

– О докторе мы уже позаботились, так что вам нет нужды беспокоиться на сей счет, – изрек кавалергард. – Что-то еще? Нет? В таком случае в пять часов вечера, если не будет возражений…

Возражений не последовало. Оба офицера вытянулись в струнку, словно аршин проглотили, прищелкнули каблуками, поклонились и, слаженно шагая в ногу, покинули гостиную. Топорков, громко вздохнув, наклонил кудрявую голову и шумно почесал обеими пятернями затылок. Недоуменно пожал плечами:

– Черт знает что…

– В чем дело? – спросила Ольга, которой весьма не понравилось его чересчур уж озадаченное лицо.

– В дуэлях участвовал, корнет? В любом качестве?

– До сих пор не приходилось как-то, – сказала Ольга чистую правду.

– Вот то-то и оно, сокол ясный, иначе сразу бы почуял странности… Сколько я ни дуэлировал, сколько ни бывал в секундантах, а ни разу не случалось, чтобы картель, откровенно тебе скажу, попахивал… Эх ты, Белавинский гусарский! Сразу видно новичка… – помолчав, он заговорил строго и серьезно: – Лыкошин, кавалергард, в дуэлях уж безусловно не новичок, да и Берг ему мало чем уступит. А меж тем эти господа и не подумали в точности соблюдать дуэльный кодекс: даже не заикнулись о возможности примирения сторон, что входит в первейшую обязанность дельного секунданта при передаче картеля. Они, права заявили, что дуэли не будет, если Алешка извинится, но это в столь вызывающей и оскорбительной форме было высказано, что ни один уважающий себя человек такого предложения не принял бы, если у него в жилах кровь, а не вода… Далее. Ты заметил, как им не терпится? Дуэль – нынче же днем, о докторе они уже сами позаботились… И, наконец, оба совершенно беззастенчиво валяли дурака: эпиграмма и в самом деле на Свистунова была написана, а вовсе не на Крюкова, которого тогда и близко не было…

– И что же?

– А то самое, братец… – поморщился Топорков. – Все это, вместе взятое, означает, что дело грязное. И затеваются такие дела по рассчитанному коварству, по злобе, чтобы гарантированно подвести неприятеля под пулю… Не дуэль, а сущий заговор… Но в то же время со всем этим категорически не сочетается условие стреляться до первой крови… Стоило ли огород городить, чтобы свести все к «первой крови» – условию новичков и трусов? Непонятое сочетание…

– Но в таком случае нужно что-то сделать…

– А что ты тут сделаешь, братец? – грустно усмехнулся Топорков. – Коли все по правилам? Не будет Алешка извиняться перед этим фанфароном, любой из нас на его месте не стал бы… – он вновь впился пятернями в буйные кудри, помогая тем мыслительному процессу. – Нет, ничего не понимаю… категорически не сочетается такая спешка с «первой кровью»… Все они, трое, хоть и фанфароны, но все ж не дураки, отчего же на них напало сущее помрачение? А, что тут думать! Алешка его все равно убьет… Пошли, корнет, время не ждет!

– Куда?

– Ох ты, провинция… – поморщился Топорков. – Нужно купить пистолеты, потом самим отлить пули – готовым нет никакого доверия, с ними всякое может случиться, могут и не лечь на место и выпасть… нет уж, пули, запомни, следует отливать и подгонять исключительно самому. И еще на всякий случай нужно позаботиться о достаточно вместительной карете – вдруг окажется раненый? Наконец, нужно раздобыть винтовочного пороха: мелкий и полированный ненадежен, плохо вспыхивает… Ну, что стоишь? За мной, аллюр три креста!

Кавалергард со всего размаху вогнал саблю в землю, обозначив барьер, – и Ольга под менторским взором Топоркова старательно воткнула рядом свою. Затем кавалергард вежливо поинтересовался:

– Желаете отмерять шаги сами или доверите мне?

Ольга растерянно покосилась на Топоркова. Тот едва заметно пожал плечами: ему было безразлично.

– Я, пожалуй, доверю вам, – сказала она и отошла к Топоркову. Пока кавалергард (сущая верста коломенская) отмерял по обе стороны от барьера по десять шагов, она тихонько спросила: – Снова что-то не так, Василь Денисыч?

– Да не пойму я ни черта, – шепотом же ответил Топорков. – Он тебя не в пример ногастее, значит, и расстояние получится больше… но вот к чему сей факт привязать и как его сочетать со всем прочим? Ничего я не понимаю! Впечатление такое, что их ничего и не заботит, кроме возможности произвести выстрел – а в остальном такая путаница, что замысел, если он есть, мне решительно непонятен… Дурость какая-то. Кипи Крюков злобой, твердо намереваясь убить, настаивал бы, чтобы твоими шагами мерили, чтоб расстояние было меньше… Ничего не понимаю… А, что там, пора!