Коллекционер
Шрифт:
– Она звонила. Маддок. Она мне звонила. На мобильный. Она мне звонила.
Веселое недоумение мгновенно сменилась холодной яростью.
– Когда?
– Пока тебя не было. Но не думаю, что она ждала, когда я останусь одна. Вряд ли это имело значение.
– Почему ты мне не сказала? Черт возьми, Лайла.
– Я собиралась, я… уже взяла телефон, чтобы тебе позвонить, но тут пришел твой отец. И он вовсе не рад был меня увидеть. Эта ситуация сбила меня. А потом ты вернулся… И все просто вылетело у меня из головы. Ну вот, теперь я тебе говорю про этот чертов звонок. Я совсем не пыталась сохранить его в тайне.
Он снова сел, положил руки на ее плечи.
– Перестань. Дыши.
Она глубоко вдохнула, заглянула в его глаза. Он стал растирать ее плечи, и крохотные пузырьки истерии, поднимавшиеся в горле, лопнули и растаяли.
– Я как раз закончила накладывать базовый слой. Телефон зазвонил. Это была она. Она намеревалась испугать меня, и это ей удалось. Хорошо, что это было не по скайпу, и она не видела моего лица. Она спросила, понравилась ли мне Италия. Я попыталась войти в роль Кейли, ну знаешь, что получаешь, то и отдаешь. В свою очередь я спросила, понравилась ли Италия ей и прошлась насчет убийства арт-дилера. Может, не стоило, но ей стало не по себе.
– Дай мне свой телефон.
– Мой… ах, я глупая! Я даже не проверила номер. Все случилось так быстро! Но я записала почти весь разговор. Вспомнила о диктофоне.
– Конечно, записала. И, конечно, вспомнила.
– Потому что никогда не узнаешь, что пригодится. Но твой отец позвонил сразу после того, как она отключилась, и все завертелось.
Она протянула ему телефон.
– Номер не определился, – сказал он, проверив входящие.
– Вряд ли она думала, что я позвоню и мы мило с ней поболтаем. У нее был одноразовый телефон. Все, кто читает детективы или смотрит телевизор, это знают. Она хотела припугнуть меня. И припугнула.
– Что она тебе наговорила?
– Все записано. Можешь послушать.
– Сначала скажи, а потом я послушаю.
– Очень много насчет того, что убьет меня. Я совершенно уверена, что она как-то обозвала меня по-китайски. Но это нужно посмотреть в словаре. Теперь это для нее не работа. Я же все ей испортила и к тому же ее ударила! И напомнила ей об этом. Даю слово, я собиралась позвонить тебе – и в полицию, но тут появился твой отец. А я была в каких-то обносках, и хуже этого ничего не придумаешь.
– Обноски? Что общего это имеет с моим отцом?
– Любая женщина поняла бы, как это ужасно.
– О’кей.
По ее щекам поползли слезы. Он стер их пальцами, легонько поцеловал в губы.
– Где включать диктофон?
– Сейчас покажу.
Она нажала кнопку.
И усилием воли сдержала дрожь, когда услышала голос Маддок. Когда снова услышала ее слова. Она увидела, как в его глазах опять загорелся огонь, увидела, как он горит, когда запись закончилась и их взгляды встретились.
– Я тоже устроила ей пару приятных минут. И не показала своего страха. Но…
Он прижал ее к себе. Она обняла его.
– Но мне было страшно. Все это было так реально, почти осязаемо! Она грозилась поиздеваться надо мной. И под всем этим крылось столько ярости! Я просто физически ее ощущала.
– Мы уедем. – Он отстранил ее. – Куда ты захочешь. Сегодня вечером. Остальное неважно.
– Нет, нет, нет. Мы не можем жить так – я не могу. Не можем просто сбежать от всего. Для Джейсона Борна это тоже не сработало. Ты знаешь, ты знаешь.
Теперь она снова старалась сдержать истерику, заметив, что в его глазах кроме огня появилось недоумение.
– Книга Ладлэма. Фильмы. Мэтт Деймон, игравший роль Борна.
– Знаю.
Ее ум, решил он, гладя ее волосы, – изумительнейшая вещь.
– Все хорошо.
– Есть и еще причины, – продолжала она. – Маддок не может превратить меня в дрожащую лужицу желе на полу. Ей нельзя позволять диктовать нам, как жить. Это становится все отчетливее, Аш, и я не позволю ей превратить меня в кого-то другого. И не проси меня сделать это.
Он прижал губы к ее лбу.
– Я позвоню Файн. – Он посмотрел на ее телефон, но она перехватила его взгляд.
– Мне нужен мой телефон! На нем половина моей жизни.
– Я верну его тебе. Совсем скоро.
Он снова провел рукой по ее волосам и встал.
– Ты выходила из дома, когда я пришел. Одна! Объяснишь?
– Я была вне себя. Оскорблена. Глупа. Боже, я даже сумочку не взяла!
– Пока ты сознаешь, что это глупо, и не сделаешь этого снова, все в порядке. Я позвоню Файн, все ей расскажу.
– Да. Но мне нужно вернуться к книге. Я могу погрузиться в нее, так что забуду про все остальное. Творчество – великая вещь! И оно может быть настоящим спасением.
– Согласен. Мне ли этого не понять!
– Аш…
Она соскользнула с постели, встала. И потому что в желудке все дрожало, быстро произнесла:
– Мой отец действительно хороший человек.
– Уверен в этом.
– Но он военный. Не то чтобы ему приходилось выбирать между семьей и долгом… Но на первом месте у него был долг. Я бы никогда не осудила его за это, потому что он таков, каков есть. И он хороший человек. Но его часто не бывало дома. Он просто не мог часто бывать дома.
– Тебе нелегко пришлось.
– Само собой. Иногда так бывало. Но я понимала, что он служит стране. У меня удивительная мама. Она строила свою жизнь без мужа, когда его не бывало дома, но, не моргнув глазом, отказывалась от нее, когда он приезжал. Она прекрасно умела готовить – я не унаследовала этого качества. Могла и делала сто дел одновременно, что я как раз унаследовала. Она, правда, не умела сменить перегоревшую лампочку. Ну, это, конечно, преувеличение, но не такое большое.
– Так вот почему у тебя просто страсть чинить все подряд!