Коллекционер
Шрифт:
Интересно, зачем вообще его засунули в темницу, ведь инквизитор в таверне у Джани сказал: «У Ордена Взыскующих Истины есть к вам несколько вопросов духовного толка»? Логичнее было бы сразу после того как взяли потащить на допрос, а не сажать в подземелья Замка Истины! Хотя нет, они хотят, чтобы, побыв здесь, он «размяк», стал более покладистым.
Посмотрел на других узников, на то, что сделало с ними затянувшееся на годы заточение.
– Налей стаканы, налей полней! Помянем врагов и помянем друзей! – с ненавистью в голосе загорланил один из узников, занимавших «квартирку» слева по коридору. – Помянем победы и страшные дни! Пусть сгинут они, пусть сгинут они!
Но ответило лишь эхо, так что певец быстро замолк.
Затем Олег провалился в тяжелую дрему, словно рухнул в колодец, наполненный густой маслянистой жидкостью, – он барахтался, не в силах вырваться, и не понимал, что происходит, где он находится и как тут оказался.
Проснулся, весь покрытый липким потом, с колотящимся сердцем и пересохшим ртом. Обнаружил, что спина после лежания на твердой и бугристой поверхности нещадно болит, зато нога успокоилась.
– Куда его? – спросил незнакомый голос из коридора, и Олег понял, что там достаточно светло, а значит, кто-то принес факел.
– Давайте сюда, добрые братья, – угодливо отозвался Старый Франчи. – За мной…
Послышались шаги, и мимо камеры Олега сначала проковылял тюремщик, а за ним двое дюжих монахов проволокли мужчину, голова которого бессильно болталась, а спина представляла собой кровавое месиво – не разрезанная даже, а разорванная кожа, вспаханное мясо, шрамы пересекают друг друга.
– Ой, какой сладенький мальчик! – завопила подскочившая к решетке Марша. – Дайте мне отведать его мяса!
Она высунула язык и попыталась плюнуть, но ничего не вышло, слюна осталась у нее на подбородке. Протянула было руку между прутьями, но обернувшийся Френчи ударил ладонью быстро, точно кот лапой, и сумасшедшая отскочила с крысиным писком.
Олег отвернулся и закрыл глаза.
«Я выдержу, – пообещал он себе. – Не сломаюсь. Они ничего со мной не сделают».
Лязгнул замок раз, другой, вновь прозвучал голос тюремщика, ему ответил один из инквизиторов. Прозвучали шаги, и в уголок темницы, спрятанной под Замком Истины, вернулись темнота и тишина.
Часа через три-четыре, по прикидкам Олега, Франчи, как и обещал, разнес воду. Каждому досталось по жестяной кружке с жидкостью, что пахла вовсе не свежестью горного ручья. Соловьев опустошил эту посудину одним глотком.
Ночь тянулась бесконечно – душная, но в то же время зябкая, полная монотонного храпа и бессвязных сонных восклицаний из соседних камер. Иногда кто-то начинал стонать или даже плакать, и эти звуки кололи ушные перепонки не хуже иголок, заставляли вздрагивать.
Олег ждал, что в подобной клоаке должны водиться клопы или еще что похуже, но его никто не кусал.
В какой-то момент он все же крепко уснул, а проснулся от того, что кто-то сильно потряс прутья его решетки. Подняв голову, обнаружил, что за ней стоят двое плечистых, похожих, как братья, инквизиторов, один с факелами, другой со связкой ключей в широкой ладони.
В первый момент Олег не понял, зачем они здесь, даже рассердился, что его вот так бесцеремонно разбудили, что помимо воли Старого Франчи шляются тут всякие посторонние…
Но затем пришел страх, и злость исчезла вместе с остатками сонливости.
Тот из инквизиторов, что повыше, с очень красивым, правильным лицом, улыбнулся и спросил:
– Ну что, пошли?
– Пошли, выйдем, и я тебе докажу, что ты не прав, обезьяна! – Возглас прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали все до одного посетители кабачка «Белый конь».
Олег не обернулся, а вот сидевший через стол высокий голубоглазый мужчина, откликавшийся на Шевайса, радостно осклабился и даже поставил наполовину пустую кружку с пивом.
– О, сейчас пойдет потеха, вот поверь мне! – заявил он с пьяной убежденностью.
– Сам ты обезьяна! – ответил голос, столь же незнакомый Олегу, как и первый, а затем раздались те звуки, с которым кулаки входят в соприкосновение с разными участками человеческого тела. Перемежались они ругательствами, молодецким хаканьем и одобрительными воплями зрителей.
«Белый конь» находился в центре Антарии, рядом с железнодорожным вокзалом, но встретить тут клондальца было не проще, чем обнаружить полярного медведя в пустыне Сахара. В кабачке, на вывеске которого вставал на дыбы скакун цвета морской пены, собирались проводники, уроженцы других миров. Иногда заходили пограничники, мелькали контрабандисты, но в основном здесь бывали торговцы-челноки.
Содержал «Белый конь» выходец из Сталра, темнокожий великан по кличке Вчерашний День, и нравы тут царили простые, напоминавшие о салунах времен Дикого Запада…
– Ойййиии! – завопил один из драчунов, и тут в ситуацию вмешался хозяин кабачка.
– Хватит, – сказал он негромко, но внушительно. – Вопрос решен. Морды умыли. Разошлись. Хотите продолжать – валите наружу, и подальше от моей двери.
И драка, словно по мановению волшебной палочки, закончилась.
– Ну вот, как-то оно быстро, – недовольно пробурчал Шевайс и взялся за кружку.
Родился он в «лепестке» под названием Талжонк, благополучно пребывавшем в лапах средневековья, искренне считал родину грязной дырой, сородичей – толпой кретинов и вспоминать о ней не любил. Так что Олегу, хотевшему узнать о других мирах как можно больше, приходилось вытаскивать информацию из собеседника чуть ли не клещами и использовать обильную «смазку» в виде пива.
– Так, на чем мы остановились? – спросил Шевайс, сделав добрый глоток. – Жречество, да… Толпа жирных бездельников, не способных даже утешать несчастных. Вот поверь мне, чем реже я вижу их постные физиономии, тем лучше я себя чувствую!
Сведения о других вселенных Олег добывал в первую очередь из любопытства, но время от времени думал о том, чтобы уговорить кого-нибудь из коллег взять его на свою родину. Интересно все же, как и чего у них там.
Регулярно ходить в Центрум, носить сюда товар с Земли и переправлять кое-что обратно он начал чуть больше двух лет назад. Довольно быстро сообразил, что с теми пошлинами, которые устанавливает корпус Пограничной стражи, заработать этим на жизнь почти невозможно.