Чтение онлайн

– Не ножом, – поправил Макар. – Ему пробили висок.

– Может быть, случайная драка? – вслух подумала Горбенко. – На Илью иногда находило веселое бешенство, он как будто пьянел от самого себя. Кидался на случайных прохожих, задирал незнакомые компании…

Гибель Габричевского ни в коем случае не выглядела как результат случайной драки, но этого Сергей не стал ей объяснять.

– Давайте вернемся к ведунье, – попросил Илюшин. – Вы что-нибудь о ней знаете? Имя, адрес? Хоть примерно? Кто посоветовал Илье обратиться к ней?

– Адреса не знаю, а зовут ее Мирослава Кама. Или Ярослава? Нет, извините, не могу вспомнить…

– Этого вполне достаточно, мы найдем, – успокоил Макар. – Наталья Леонидовна, Габричевский хотел любви от всех сразу или ему нравился кто-то конкретный?

– Кто-то из нашей группы в «Тук-туке», – сказала она, не раздумывая. – Не могу объяснить, откуда я это знаю, такие вещи просто чувствуешь. Собственно, это была та причина, по которой Илья продолжал посещать семинары. Игры в писательство ему быстро надоели, а вот сердечное увлечение у него было серьезное.

– Он не называл имени?

– Илья обходил эту тему. Я догадалась, что он влюблен, по легким обмолвкам, по энтузиазму, с которым он ждал занятий… Илье вообще не слишком был свойствен энтузиазм, скорее, поза усталости от людей и от мира. А тут бежит, как щенок, задрав хвост…

– Когда вы с ним виделись в последний раз? – спросил Макар.

– Дайте сообразить… На прошлой неделе, во вторник. Илья приехал, когда у меня был обеденный перерыв. Он накануне прислал мне свои опусы и хотел их обсудить. Мы с ним пообедали вон в той кофейне. – Горбенко кивнула в окно, где за деревьями в глубине парка виднелось кафе-«стекляшка». – На самом деле ему было просто абсолютно нечего делать. Илья маялся бездельем и изобретал для себя бессмысленные занятия – вроде бесед со мной о своей прозе.

Илюшин сделал едва уловимое движение, и Бабкин перевел его так ясно, будто Макар проговорил это вслух: «А не в тебя ли, часом, был влюблен Габричевский?» Накануне Яровая высмеяла это предположение, назвав подругу замученной теткой и напомнив о разнице в возрасте. Но Бабкин с Илюшиным в эту минуту рассматривали замученную тетку своими собственными глазами.

Никакой теткой Наталья Горбенко не была. Она выглядела так, что ее хотелось ущипнуть, а лучше – укусить за бочок; в общем, сотворить с ней что-нибудь такое легкое членовредительское, потому что больше всего она походила на свежую душистую булочку. На ней была бледно-розовая блузка, светлые бесформенные штаны, все это – как будто полинялое, мятое, купленное в секонд-хенде или на распродаже в «Фамилии». Поразительным образом эти старые некрасивые шмотки подчеркивали миловидность их обладательницы. Губы ее розовели, кожа золотилась, и даже синие полукружья под глазами, словно отпечатки крыльев бабочки, аккуратно приложенные под нижними ресницами, не портили, а придавали вид уязвимый и трогательный. Мягкие несуетливые движения, неторопливая речь.

– Наталья Леонидовна, а почему вы перестали ходить на семинары к вашей подруге? – поинтересовался Макар.

Горбенко могла бы сказать, что это не их собачье дело, и была бы, безусловно, права. Вместо этого она ответила:

– Мы поссорились. Я пыталась занять денег, Люба отказала. Я в ответ бросила ее семинары.

– В ответ? – озадаченно повторил Илюшин. – Разве это было нужно ей?

Горбенко сбилась и покраснела. Круглое лицо покрылось сердитым румянцем, и Бабкин в очередной раз подумал, какие хитрые защиты создает мозг, лишь бы не признавать простого факта: тебе помогли, ты в положении должника. Никто не любит быть должным. Вот и Горбенко – построила сложную схему, как-то объяснила для себя, что ее присутствие на семинарах требуется самой писательнице…

– А муж Яровой был знаком с Габричевским?

Упоминание мужа не смутило ее еще сильнее, как ожидал Сергей, а привело в себя.

– Юра? Затрудняюсь сказать. Он иногда заезжает за Любой после семинаров и вполне мог познакомиться с Ильей.

– После работы заезжает?

– Юра давно уже не работает, он… – Горбенко сделала такое движение ладонью, будто пыталась выловить из воздуха пылинку, – …он обеспечивает творческую атмосферу в доме.

Это прозвучало у нее веско, основательно, и только коротко вспыхнувший блеск в глубине серо-голубых глаз позволял заподозрить, что к деятельности Юрия Кожеватова Горбенко относится довольно иронично.

Напоследок Илюшин спросил:

– Любовь Андреевна любит кошек?

– Думаете, Илья украл кота для нее? Тогда он выбрал бы кого-нибудь посимпатичнее. Да, любит. У них долго жил дворовый подобранец, Маркиз. Она даже описывала его в одной из своих книг.

6

Сергей настоял на том, чтобы зайти перекусить. Обосновались они в той самой «стекляшке», которую было видно из окна. Продиктовали заказ официанту, и тут у Бабкина пискнул сотовый и принялся подпрыгивать по столешнице.

Пока Сергей читал сообщения, Илюшин бродил по залу, подыскивая место, где не дуло бы из кондиционера. Убедившись, что такого места ему не найти, он вытащил Бабкина на веранду, где под сиротским выцветшим зонтом стоял единственный пластиковый стол. Казалось, его выгнали из кафе за плохое поведение.

Бабкин осторожно покачал рукой стул, как расшатавшийся зуб, и не без опаски сел.

– Новости из телефонной компании, – известил он. – Слушаешь?

– Очень внимательно.

– Вчера в десятом часу утра Габричевский поговорил с матерью – всего десять секунд, и это был входящий – подозреваю, он сказал матери, что спит, и вырубился. В одиннадцать – звонок Яровой. Звонил Габричевский, как она и утверждала. Три с половиной минуты, и надо бы узнать подробнее, о чем они беседовали. Может, в обсуждении гениальных творческих идей и проскользнуло, что он планирует идти на дело…

– Или он прямо сообщил Яровой, что идет красть кота, – невозмутимо сказал Макар.

– Три минуты сообщал?

– Посвящал в детали и заручался ее помощью.

– Запросто, – согласился Бабкин. – Осталось обыскать квартиру Яровой, изъять кота и вернуть владельцу. Мы раскрыли дело. Тут, правда, еще два звонка. Один – Эльзе Страут, другой – Габричевскому. Позвонил некий Кудесников и общался с ним почти пять минут. Помнишь такого?

– А вот это уже интереснее, – протянул Илюшин. – Мирон Шафран! Нам он сказал, что вообще не имел никаких дел с Габричевским. Были звонки после двенадцати?

– Ни одного, – с сожалением сказал Сергей. – Это подрывает нашу версию, что кота Габричевский украл для кого-то. Если так, он первым делом позвонил бы заказчику.

– Если только тот не запретил обращаться к нему.

– Слушай, они ж не ребенка выкрали и не президента корпорации. Никто не стал бы соблюдать такую секретность.

Он доел сэндвич и позвонил следователю. Поговорив две минуты, Сергей вернулся к Макару с известием, что Габричевский не поднимался в свою квартиру в день убийства.