Чтение онлайн

Бабкин с курткой в руках в изумлении обернулся к черным силуэтам. Те отступили в глубину коридора.

– Вы что, ножом меня собирались пырнуть? Или как?

– Нам лучше поторопиться, – уже из-за приоткрытой входной двери позвал его Макар.

– Ну вы, братцы, даете, – беззлобно сказал Сергей, набросил куртку и вышел.

Идя к машине, он позвонил Маше и предупредил, что надолго задержится, пусть идет спать, не дожидаясь его. Маша пообещала, что ляжет, вот только досмотрит сериал. Раньше Бабкин не усомнился бы, что Маша, закончив серию, не удержится и запустит следующую и будет сидеть хоть до утра, пока ключ не щелкнет в скважине. Но теперь, после рождения Алисы, он был уверен, что все произойдет так, как она сказала: Маша досмотрит «Теорию большого взрыва», выключит ноутбук и через пять минут будет крепко спать.

– А если Яровая снова соврала? – спросил он Макара, когда завел машину.

Илюшин пожал плечами:

– Это выяснится примерно через час.

Поселок располагался на юго-востоке Московской области. Бабкин построил в навигаторе маршрут и некоторое время сидел молча, рассматривая извилистую зеленую линию.

– Они реально на нас напали бы, как считаешь? – спросил он.

Макар помолчал, разминая пальцы поочередно на каждой руке, словно перед дракой.

– Они довольно неумны, – сказал он наконец. – И чувствуют себя загнанными в ловушку. Им обоим кажется, что между ними и свободой стоим только мы с тобой. У них… – Он замялся, подбирая слова. – У них обоих очень плохо с воображением.

– Зашибись, – только и сказал Бабкин.

Первую половину пути до поселка он представлял, что было бы, если бы Юрий пропорол ему печень. Заодно осмысливал, как получилось, что Илюшин, который шел по коридору первым, каким-то образом почувствовал опасность, а сам он, будучи заранее предупрежден, – нет. «Это из-за кота», – сказал себе Бабкин не в оправдание, но в объяснение. Когда Яровая призналась, где находится кот и что она с ним сделала, а главное, что она планировала с ним сделать, он на некоторое время выключился из реальности. За время службы Бабкин повидал много неприятных вещей. Он видел смерть в довольно неприглядном виде, встречал разнообразных упырей и вурдалаков. Не так давно он задержал даму, которая пыталась убить собственного несовершеннолетнего внука. Но манипуляции с котом… Двадцать первый век, образованная женщина, и она собиралась… Он не хотел об этом думать – и в то же время не думать не мог.

– Как считаешь, он там живой? – спросил Сергей, когда они выехали на МКАД.

– Вряд ли, – сказал Илюшин. – Ящик в земле, без утепления… В его интересах было помереть как можно быстрее.

Бабкин кивнул.

– Не надо посвящать Касимова в подробности, – сказал он, когда свернули на Октябрьский проспект. – Кота украли – кот издох. Всё.

– Согласен, – сказал Макар.

3

…Темнота, фонари, коттеджи, заборы, брехливые собаки за заборами… Когда они заехали в поселок, было почти два часа ночи. Бабкин медленно вел автомобиль по узким улицам, то и дело в свете фар вспыхивали номерные знаки припаркованных на обочине машин. Кто-то мелкий, вытянутый, как ласка, выкатился прямо под колеса и промчался перед ними, исчезнув в подворотне. Глухо и страшно залаял пёс.

– Вот ее дом, – сказал Макар.

Калитку открыли ключом, который предусмотрительный Илюшин забрал у Яровой. Связка громыхала у него в кармане, пока они шли по дорожке через сад, из-под яблонь на них глазели садовые гномы, гномов было много, Бабкин включил фонарик и выхватывал из темноты их бородатые личики и облупившиеся колпаки. Мокрая трава, мошкара вьется и назойливо лезет в глаза. Луна застыла в небе – пожелтевшая кость с отчетливыми следами зубов. В голову лезло черт знает что. Ума Турман пробивала кулаком крышку гроба, выхаркивала землю из легких, шла с перепачканным непроницаемым лицом в своем желтом комбинезоне, а у кота нет кулаков, никто не тренировал этого кота, не обучал его ломать доски. И ладно бы – кот! Бабкин этого кота, если на то пошло, не знал, видел только на фотографиях, к тому же тот был старый и больной, и давайте начистоту, уже, может, отжил свой век, но вот Касимова-то Бабкин знал, щуплого и с залысинами Касимова, который про свою жену говорил – как он выразился? – «мы с ней очень дружны». Он был знаком с Касимовым, который дружил со своей женой, и с боязливой Оленькой, и с Людмилой Марковной с ее запутанной семейной жизнью, и именно из-за них проклятый кот все-таки имел значение.

Нельзя убивать кота. Вдруг у него человек дома один.

Тяжелая была жизнь у глупого зверя, но потом ему повезло, попал к Оленьке, Людмиле Марковне и Касимову, и четыре-то года он прожил хорошо, правда ведь, правда? Бабкин уцепился за эти четыре года и крепко держал их в голове: что такое три дня под землей по сравнению с четырьмя годами в любви и заботе, верно? Спасительная арифметика: триста шестьдесят пять умножить на четыре, получим без малого полторы тысячи – полторы тысячи дней, когда его чесали, целовали в рыжую башку, сюсюкали с ним, разрешали ходить по клавиатуре и спать на договорах, собирали его выпавшие усы и складывали в коробочку, она до сих пор у них в офисе, называется усятница, Людмила Марковна все рвалась предъявить им усы пропавшего кота, безумная тетка, и вот теперь кот здесь, а усы его там, и все это, мать его, какая-то форменная дичь, бредятина, как можно было додуматься – зарыть живого кота…

– Серёга, здесь, – негромко сказал Макар.

Бабкин встал как вкопанный.

Любовь Андреевна не пыталась замаскировать место. Квадрат вскопанной земли, метр на метр. Интересно, как они объясняли это соседям?.. «Знаете, мы ставим эксперимент по мотивам Эрвина Шредингера, если услышите кошачий вой из-под земли, не обращайте внимания». И еще Юрий. Покорно сколотил ящик, вырыл яму, протянул трубки… Это не глупость, думал Сергей, это какая-то другая черта, добровольное моральное рабство, я сделаю для тебя все, дорогая, только позволь мне и дальше жить у твоих ног померанским шпицем, пушиться, подавать лапку, вовремя чистить железы под хвостом и ни о чем не беспокоиться…

– Самоотверженная, блин, любовь, – вслух подумал он.

Илюшин взглянул на него и ничего не сказал.

– Так, ну, наверное, нужна лопата. – Сергей огляделся, отыскал лучом фонаря постройку за домом, которая могла быть только сараем. – Слушай, принеси из машины два шарфа, они в кармане на спинке водительского сиденья, замотаем рыло, сейчас запах шибанет…

Илюшин присел на корточки, разбросал ладонями землю, как археолог, расчищающий статую, и постучал по обнажившейся грязной доске.

Изнутри раздался негромкий вой, перешедший в ворчание и резко оборвавшийся.

У Бабкина отпала челюсть.

– Матерь божья… Живой?!

В четыре руки они расчистили доски, раскачали и попытались вытащить из земли ящик – но ничего не вышло, тот был слишком тяжел, ухватить его не получалось. Илюшин засадил в ладонь занозы, и даже Сергей отступил, поняв, что вот-вот сорвет спину.

– Как эти-то вдвоем справились? На веревках спускали, что ли?

Он выпрямился, потер поясницу и тяжело выдохнул. В ящике молчали.

Макар прошлепал в кроссовках по мокрой траве в направлении сарая и вскоре вернулся с ломиком в руках.

– Ну, поехали… – С этими словами Макар загнал узкий край лома в щель между крышкой и корпусом ящика.

– Подожди, – остановил его Сергей. – Что ты делаешь?

– Собираюсь вернуть коту свободу.

Бабкин вытаращил на него глаза:

– Ты что, думаешь, он там сидит в кипе и читает Тору? Это кот, елы-палы! Он три дня провел взаперти! Он либо глаза тебе выцарапает, либо кинется в панике уходить огородами, и черта с два мы его отловим!