Чтение онлайн

Все население Виннингэля было охвачено радостной и волнующей суетой. Исключение составляли лишь Почтенные Маги. Эваристо попытался втолковать Гарету, что Трансфигурация Владыки является священной и торжественной церемонией, к которой надо относиться с предельной серьезностью. Ведь на следующий день после праздника Хельмосу предстоит войти в Храм и начать Семь Испытаний. На это время Храм будет закрыт для посторонних; исключение составит лишь Зал Врачевателей.

Хельмоса проводят в Храм другие Владыки, и там он пройдет проверку и ответит на множество вопросов, чтобы стало ясно, готов ли он к Семи Испытаниям. По их завершении Владыки всесторонне оценят достигнутое кронпринцем. Если кто-то из Владык найдет хотя бы малейший недостаток в действиях испытуемого, этот Владыка сможет высказать свои сомнения королю Тамаросу, который примет их к сведению. Говорили, что Хельмос не вызывал недовольства ни у одного Владыки. Ни у кого не было и мысли оспорить избрание его претендентом. Никто не опасался, что Хельмос может потерпеть неудачу.

Эваристо отказался отвечать на вопросы Гарета, касавшиеся сути Семи Испытаний. Он сказал мальчику, что маги считают их священными и хранят в тайне. Эваристо добавил: если Гарет окажется достойным войти в благородные ряды магов, в надлежащее время он сам узнает о Семи Испытаниях.

К моменту избрания Хельмоса претендентом, число Владык равнялось пяти: Владыка Силы, Владычица Мужества, Владыка Знаний, Владыка Чести и Владыка Справедливости. Оставались незанятыми посты Владыки Рыцарства, Владыки Учтивости, Владыки Дипломатии, Владыки Рассуждений и Владыки Животного Мира.

— Каждый Владыка получает от богов магический дар, который облегчает выполнение возложенных на него обязанностей, — пояснил Эваристо после того, как заставил Гарета запомнить все десять видов служения и имена тех, кто удостоился чести быть Владыкой.

Для Гарета слова учителя не были лишь отвлеченной теорией. Однажды, отправившись с няней на рынок, мальчик своими глазами видел, как Владыка Силы поднял телегу с кирпичами, чтобы помочь выбраться попавшей под нее собаке. Няня тогда объяснила Гарету, что Владыка сделал это голыми руками, используя свой дар богов. Мальчик был заворожен зрелищем блистательного рыцаря в одеянии, украшенном символом Владык — двумя голубыми грифонами, держащими в лапах золотой диск.

— Как мне кажется, Владычица Мужества — мужественный человек, — сказал Гарет.

Ему не доводилось самому видеть Мери из Крамса — так звали эту женщину, — но он слышал рассказы о ее доблести.

— Она не только мужественна сама, но обладает способностью пробуждать мужество в других, — пояснил Эваристо.

— А что вы скажете о других Владыках? Что, например, делает Владыка Знаний? Он знает все на свете?

— Тогда бы он был богом. Нет, Гарет, Владыка Знаний способен заглянуть в сердце любого человека и узнать его истинные побуждения. Владыка Животного Мира обладает даром общения со зверями и птицами.

— А почему среди них нет Владыки Войны? — спросил Гарет, пробежав глазами список.

— Обязанность Владык, Гарет, — поддерживать мир, — с улыбкой ответил Эваристо. — Нам не требуется Владыка Войны.

— Дагнарус очень расстроится, — заметил Гарет. — Он думал, что когда придет его время становиться Владыкой, он станет Владыкой Войны.

Улыбка разом сошла с лица Эваристо. Учитель помрачнел. Вырвав пергамент со списком из рук мальчика, Эваристо убрал лист в объемистый портфель, который он приносил из Храма.

— Мы с тобой потратили достаточно времени на Владык. Из-за них мы как-то позабыли о дворфах. Расскажи-ка мне, что ты узнал о Пеших.

Вечером начался праздник в честь Хельмоса... Столы ломились от обилия изысканных кушаний. Вино лилось рекой. Вместе с ним лились восторженные речи придворных. Король гордился своим сыном. Королева, делая вид, что ее это ничуть не занимает, сидела надутая и раздраженная. Гарет, пребывавший в благоговейном ступоре, был настолько потрясен и зачарован происходящим, что не мог есть. Он не сводил восторженных глаз со своего кумира, и ему казалось, что кронпринца окружает золотистое сияние. Но сам Хельмос выглядел отрешенным, как будто он уже находился в Храме, общаясь с богами.

Дагнарус скучал или делал вид, что скучает. Веселье за столами делалось все более шумным и непринужденным. Когда мальчиков наконец повели из зала, поскольку им пора было ложиться спать, Дагнарус на мгновение вырвался из рук Сильвита и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на старшего брата.

— И у меня так будет, — сказал он.

— Если боги соблаговолят, — уточнил Сильвит.

Дагнарус полоснул по нему зеленым огнем своих неистовых глаз и улыбнулся.

После того, как его высочество был благополучно уложен в постель, Сильвит ушел в свою комнату. Он всегда задыхался в этой комнате, окна которой представляли собой просто узкие щели, оставленные между каменными глыбами. Эльф тосковал по своей постели в родных лесах, тосковал по прохладному, бодрящему воздуху, напоенному ароматом сосен. Во дворце он часто просыпался от кошмарных снов. Сильвиту снилось, что его душат.

Воспользовавшись тем, что большинство обитателей замка находилось в состоянии сладостного опьянения и что в столь поздний час его вряд ли потребуют в спальню принца, Сильвит взял кисть, чернила и стал писать стихотворение, посвященное Защитнику. Стихотворение было длинным и полным иносказаний. Там говорилось о радугах в водопадах, об орлах, парящих над стенами дворца, о серебристых рыбках, поднимающихся к поверхности озера. Любой человек, который начал бы читать стихотворение (причем такой человек должен был бы еще в совершенстве знать язык эльфов), заснул бы от скуки на середине сочинения. Но Защитник, читая стихотворение, сумеет от цветов, листьев и стеблей пробиться к корням — к истинному содержанию послания.

Выполняя Ваши приказы, я проник в окружение короля. Ныне я являюсь камергером его младшего сына — упрямого мальчика, который в свои девять лет отличается честолюбием и смышленостью, однако не желает учиться. Принц бесстрашен, своеволен и имеет привлекательную внешность. Опасное сочетание, в особенности для человека. В будущем он может нам пригодиться. Мое восприятие принца можно сравнить с тем, что испытываешь, глядя на зачарованную музыкой змею. Пока наигрывает музыка и звучат заклинания, он будет оставаться послушным и управляемым. Но как только «музыка» стихнет, он, подобно змее, взметнется вверх и ужалит.

Что касается господина Мабретона — он целиком оправдывает Ваши прогнозы. Отношения между его единомышленниками и людьми стремительно ухудшаются. Госпожа Мабретон остается в уединении в их отдаленном доме на берегу реки Хаммеркло. Она еще не появлялась при дворе, за что мы должны быть ей только признательны. Песнь ее красоты заглушила бы уродливые звуки, издаваемые ее ослом-мужем.

Хельмосу, старшему сыну короля, предстоит стать Владыкой. Влияние Божественного ослабевает. Нам следует подготовиться к действиям.