Чтение онлайн

— Боги Земли и Моря, Огня и Воздуха, благословите вашего служителя.

Тамарос отошел.

Каменная фигура Хельмоса осветилась изнутри; поначалу свечение было оранжевым, затем приобрело красно-оранжевый цвет расплавленной лавы. Храм наполнился светом. Жар, исходящий от каменной фигуры, нагревал воздух, и вскоре сидящим на первых рядах пришлось отвернуться.

Но Дагнарус не отвернулся. С самого начала церемонии принц оставался неподвижным. Губы его были слегка раскрыты, словно он старался проглотить то, что видел, и усвоить, сделав частью собственного существа.

Ослепительный белый свет, исходящий от фигуры Хельмоса, приобрел голубой оттенок, от которого болели глаза. Гарет постоянно моргал и вытирал непрерывно текущие слезы, но продолжал смотреть.

Раскаленный мрамор начал изменять очертания.

Подобно тому, как кузнец кует доспехи из самого лучшего и прочного металла, так и боги ковали доспехи Владыки из всего самого лучшего и прочного, что было в испытуемом. Доспехи Владыки зарождались в сердце и душе испытуемого. Боги придавали им зримый и осязаемый облик, делая тело испытуемого как бы его собственным щитом. С этого момента Владыке для защиты достаточно было лишь призвать свои доспехи, — и они тут же появлялись на его теле.

Будучи даром богов, доспехи обладали магической силой. Они были неуязвимы и непроницаемы для обычного оружия. Доспехи Владык различались между собой, ибо у каждого из них были свои сильные стороны, послужившие основой доспехов.

— Выкованные из сильных сторон личности Владыки, доспехи защищают его слабые стороны, пока те не обретут силу, — так впоследствии Эваристо объяснял Гарету свойства доспехов.

Блеск доспехов Хельмоса был подобен сиянию солнца, отражавшегося в тысяче зеркал. Он ослеплял, и сидящие в амфитеатре отчаянно моргали. Гарету в конце концов пришлось закрыть глаза, однако сияние пробивалось и сквозь сомкнутые веки. Оно стало желтым, и мальчик глядел на него через красную паутину кровеносных сосудов.

Потом свет погас. Прошло еще какое-то время, и к Гарету вернулась способность видеть.

Чудо Обретения Доспехов совершилось. Голову Хельмоса венчал шлем удивительной красоты. Боковые части шлема имели вид серебристых лебединых крыльев, а гребень шлема представлял собой горделиво изогнутую лебединую шею, на которой высилась голова благородной птицы.

Хельмос пошевелил рукой и поднес ее к лицу. По рядам пронесся общий вздох облегчения, ибо то был знак — первый знак того, что кронпринц жив. Пожалуй, спокойнее всех к этому отнесся Тамарос. За все это время его вера ни на мгновение не дрогнула.

Отец и сын пожали друг другу руки. Недавнее напряжение покинуло собравшихся, и они разразились громоподобными приветственными криками. Крики летели под купол, возвращаясь назад эхом; от них сотрясались стены, дрожало пламя свечей. Подобно мощной приливной волне, они ударялись в алтарь.

Король Тамарос представил собравшимся нового Владыку, и амфитеатр еще раз взорвался оглушающим ревом. Гарет аплодировал изо всех сил, пока у него не заболели руки. Отец мальчика охрип, выкрикивая приветствия, а мать махала платочком, как и все остальные женщины, отчего казалось, будто по залу порхает стая белых птиц.

Потом король Тамарос поднял руку, и приветствия смолкли. Все уселись по своим местам в ожидании второй части церемонии. Король с Хельмосом повернулись к алтарю, возле которого сидел Высокочтимый Верховный Маг. Пока Храм сотрясался от приветствий, маги оставались молчаливыми и сосредоточенными. Они общались с богами.

Высокочтимый Верховный Маг сидел с закрытыми глазами. В рядах амфитеатра слышался шелест платьев, шарканье ног, покашливания и перешептывания. Постепенно все звуки стихли, и вновь установилась благоговейная тишина. Однако теперь в настроении собравшихся ощущалось некоторое нетерпение, поскольку главное зрелище было позади. Оставалось лишь объявить титул нового Владыки. Большинство собравшихся решили, что Хельмос станет Владыкой Справедливости. Людям не терпелось поскорее начать веселиться на многочисленных торжествах в честь нового Владыки, которые должны были вскоре начаться.

Высокочтимый Верховный Маг, не открывая плотно сомкнутых глаз, протянул правую руку. Один из магов обманул кисть в кровь ягненка и подал сидящему. Высокочтимый Верховный Маг приложил кисть к пергаменту. Его рукой водили боги. Гарет видел, как из-под кисти появляются красные буквы, но мальчик сидел слишком далеко и не мог их прочесть. К тому же, со своего места он видел их перевернутыми. Но Гарет, как и все остальные зрители, заметил, что маги, помогавшие Высокочтимому Верховному Магу, поначалу с воодушевлением следили за движениями кисти, а потом вдруг невольно отступили.

Теперь и остальные маги вытянули шеи, пытаясь прочесть надпись. Судя по всему, маги взволновались и обеспокоились; они смотрели то друг на друга, то на короля Тамароса. Тамарос, как и Гарет, видел буквы перевернутыми и не мог прочитать написанное. Однако по лицам магов он понял: происходит что-то странное. Это почувствовали и все собравшиеся. Послышался шепот сомнения; людьми овладели дурные предчувствия. Король Тамарос продолжал бесстрастно стоять у другого конца алтаря, рядом с сыном. Должно быть, в эту минуту ему отчаянно хотелось броситься к пергаменту и узнать, отчего маги встревожено переглядываются.

Высокочтимый Верховный Маг даже не подозревал, что написанное его рукой столь переполошило стоящих вокруг. Он открыл глаза, улыбнулся королю и Хельмосу, затем спокойно и уверенно взглянул на пергамент. Его собственное изумление и замешательство увидели все собравшиеся. Позже кое-кто шепотом утверждал, что, скорее всего, главный маг знал, какие слова выводит его рука. Некоторые отваживались даже говорить, будто он написал это намеренно, преследуя политические цели.

— Если это так, тогда Высокочтимый Верховный Маг — талантливейший лицедей, — с горечью потом говорил мальчику Эваристо. — Ведь он даже умудрился побледнеть. Он был настолько бледен, что если бы Владычица Призраков действительно присутствовала в амфитеатре, она обрела бы себе достойного спутника.

Совладав с собой, Высокочтимый Верховный Маг поднялся и, прежде всего, бросил взгляд на Тамароса — взгляд, который говорил очень много. Глава магов повернул свиток к королю, давая ему возможность увидеть написанное, затем прочел сам громким, почти дерзким голосом:

— Считаю своим долгом, — он должен был бы сказать «удовольствием», но у него хватило такта в последний момент заменить положенное по ритуалу слово, — представить народу Виннингэля нового Владыку, которому боги определили быть Владыкой Скорбей.